Побег на Крайний Север - Валерий Павлович Лаврусь

Никто просто так на голодный Север и Восток перебираться не хотел. Сосна растёт на песке не потому, что ей нравится, а потому, что больше расти негде: лиственные деревья не оставляют ей выбора.

Нужно отметить, с русскими казаками северяне не воевали – плетью обуха не перешибёшь.

В общем и целом, несмотря на мелкие конфликты, жизнь коренных народностей Севера с XVI века почти не менялась. Мирный статус без чётких границ расселения племён, где взаимопроникновения случались (и случаются) сплошь и рядом.

Хорошо, – рассуждал Шурка, – кто же тогда сегодня живёт в районе Сибирских Увалов и в долине бассейна реки Пур? С кем они с братом повстречались на светящемся озере?

И тут может помочь топонимика, а точнее, гидронимика – названия рек и озёр. Чего-чего, а их в Западной Сибири всегда хватало с избытком.

В перечисленных районах подавляющее большинство рек имеет название, оканчивающиеся на слово «яха» (Камга-Яха, Иту-Яха, Вэльхпеляк-Яха), что по-ненецки означает – река. А названия озёр оканчиваются на «то» (Нум-то, Кан-то, Пякуто): и «то» по-ненецки – озеро.

Южнее Сибирских Увалов названия рек заканчиваются на ёган/аган (Варьёган, Тромъёган, Аган), а озёр – на лор/тор (Саматлор, Кымылэмтор), что в хантыйском языке соответствует реке и озеру.

Что же получается?

А получается, что на северных склонах Сибирских Увалов и в бассейне реки Пур проживают ненцы. Но эта территория – лесотундра, а в пойменных участках и на Увалах – скорее лес, чем тундра. Родной ландшафт хантов. А ненцы – народ тундровый. Им тундра нужна, чтобы гонять свои бесчисленные стада оленей. И тут выяснилось: как не все русские – русские, так не все ненцы живут в тундре.

Давным-давно четыре ненецких рода сформировали субэтнос, так называемых лесных ненцев – неща, у которых даже язык от тундровых отличается. И первые два родовых имени вообще всё ставят на свои места: Пяк и Айваседо (Нгэ-васеда). Мы помним, что название двух основных притоков Пура: Пяку-Пур и Айваседапур. (Само слово «пур» не ненецкое, оно более древнее). Два других рода – Вэлло и Иуси. Вела-Яха тоже есть.

Получается, что в районе Вынгаяхи братья повстречались не с хантами, а с ненцами, или, как раньше их называли, с самоедами, причём с ненцами лесными – рыбаками и охотниками. И тогда женщина – не мать, – обыкновенная ненецкая женщина имеет не просто подчинённое, а скорее (простите) угнетённое положение в семье, – а либо хранительница рода, либо шаманка, служительница Сорни-Най. Отсюда и чопорность дамы – статус обязывает! Акцент же молодого – вероятнее всего, маскарад: дети ненцев учатся в русской школе и хорошо говорят по-русски. Впрочем, всякое бывает.

Оставалось понять, почему они так, в некотором смысле, вызывающе, себя вели. На промыслах, по свидетельствам очевидцев, они более сдержанны.

«Пусть съест меня медведь или съест род мой, доколе он будет существовать, если кто из нас тронет хотя одно перо или одну шерстинку из твоих ловушек», – клялись ещё совсем недавно манси перед охотой на морде медведя. Для северных жителей территория родового угодья – свята, это их дом. Для русских (украинцев, татар) дом – это изба, сруб, мазанка, квартира, а для северян дом – сотни и тысячи гектаров тундры и леса.

Что же получается?

А вот что! Живёте вы, живёте – и вдруг утром у себя в доме обнаруживаете неизвестных людей, которые лезут в ваш холодильник, готовят на вашей плите, при этом, ведут себя уверенно, даже нагло, считая, что и холодильник, и плита – как минимум общие. И если вы сами выгнать их не можете (а вы не можете), то остаётся обратиться в полицию (к государству) за помощью. А государство тоже заинтересовано в вашем холодильнике, и единственное, что оно может – заставить платить непрошеных гостей за убытки, причинённые вам и вашему «холодильнику». Вот отсюда такое требовательное, потребительское и неуважительное отношение ненцев и хантов к нефтяникам и газовикам – к тем, кто пришёл к ним в «дом» без спросу и копается в их «холодильнике».

Справедливости ради нужно заметить, что они сами когда-то так же пришли в чужой «дом» без спросу, и «хозяев» (сиртя и лопарей) так же не любили и, скорее всего, извели, а женщин забрали себе.

Сегодня есть существенные различия: нефтяники и газовики не претендуют на оленей, женщин и тундру. И уже не первый десяток лет во всех нефтегазодобывающих компаниях есть отделы по работе с коренными национальностями. Чтобы ханты и ненцы позволили работать на своих территориях, нужно с ними хорошенько договориться. И это не ящик водки, а это бензин – тоннами, снегоходы – десятками, электронная техника – без счёту, оружие – на каждого, сахар и мука – мешками. И не разовыми вбросами, а регулярными поставками. От водки они тоже не отказываются – слабы, но предпочитают не водку, а спирт, а если нет спирта, одеколон. Рыба в бассейне Пура и Оби в основном больна, и ханты, ненцы и манси почти поголовно заражены описторхозом. А описторхов, считают они, время от времени нужно травить, – паразиты живут в печени, – а спирт, по их мнению, – лучшее лекарство. Но правильный ненец сегодня не пьёт. И таких всё больше.

Значит, – продолжал рассуждать Шурка, – они столкнулись с лесными ненцами, с которыми ещё не сложились товарно-обменные отношения. Отсюда их вызывающее поведение: ведь мы для них – чужаки, вторгшиеся в их пространство. В таком случае, как ни посмотри, это не ненцы «бурые», а это мы – наглые и бесцеремонными. Однако изменить что-либо в наших отношениях в ближайшем будущем, скорее всего, не получится.

Тем не менее ненцы не всегда суровы к чужакам – иногда они проявляют снисходительность. Да и в целом живётся им в России неплохо: за последние сто лет их численность увеличилась с пятнадцати до пятидесяти тысяч, то есть более чем втрое. Это серьёзный прирост, учитывая тяжёлые природные условия, в которых им приходится жить.

По праздникам и в выходные они часто приезжают в города и посёлки – на рынок торговать рыбой. Выглядят при этом весьма колоритно: малица – куртка из оленьих шкур с капюшоном и рукавицами; поверх неё синяя ткань, расшитая традиционными узорами; цветной наборный пояс – ни, на поясе нож в ножнах; на ногах меховые сапоги – пимы. В праздники они приезжают на оленях.

И всё это маскарад. Продуманный образ, рассчитанный на «белого человека». Маркетинговый ход: чтобы мы обратили на них внимание.