Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

я хотела ей сразу позвонить, просто чтобы услышать ее голос, но решила при Ане этого не делать, потому что не представляла себе, что может всплыть в разговоре.

Мы подошли к Бирмаркету и стояли в толпе, молча внимая городскому шуму. Я пыталась унять дрожь в коленях – на это уходили все оставшиеся силы. Оказалось, что сегодняшний день выкачал из меня всю энергию, хотя я почти ничего не делала.

Когда Ана зашла в бар, чтобы купить нам пиво, я наговорила Алисе короткое аудиосообщение – пожелала поскорее выздороветь. Я не упомянула ни Лизу, ни Георгия Александровича. Алиса должна была во всем разобраться сама, без моего вмешательства, а все, что я могла придумать про математика, было слишком серьезным, чтобы обсуждать это по телефону.

Алиса ответила довольно быстро: «Спасибо, Таня. Знаешь, я на самом деле сейчас уже хорошо себя чувствую, но это, наверное, потому, что меня чем-то накачали. И левую руку не чувствую. Представляешь?»

«Нет», – честно ответила я.

«И я тебя ни в чем не виню, – написала Алиса. – Я знаю, что ты хотела как лучше».

«Спасибо», – написала я.

– Алиса написала, – сказала я, когда Ана вышла из дверей бара и встала рядом со мной.

– А почему тебе? – спросила Ана.

Отличный вопрос. Я решила сказать правду:

– Я ей длинное сообщение оставила. И телефон свой скинула. Наверное, поэтому.

– Как она? – Ана плеснула пива на землю.

– Никак. Просто написала «привет», – сказала я, протягивая Ане сигарету.

Я все еще боялась говорить ей о произошедшем в субботу, потому что, хотя Алиса и сказала, что ни в чем не винит меня, я не знала, можно ли ей верить. Я не знала, сделала ли я что-то плохое.

– Она не чувствует левой руки, – сказала я и тут же укорила себя за то, что противоречу сама себе.

Ведь я сказала Ане, что Алиса просто написала мне «привет», но Ана, кажется, не заметила. На всякий случай я все же наклонила голову, будто заваливаясь на землю, чтобы уж точно сменить тему разговора. Ана дернулась, чуть не выронив стаканы, и обняла меня.

В голове опять возникли картинки разорванных сухожилий – абстрактные, потому что я хорошо понимала, что Алиса вряд ли смогла бы так сильно себя порезать. Я попыталась представить, каково это – провести по коже узким лезвием, и тут уж испугалась по-настоящему, потому что не смогла придумать, из-за чего я могла бы так сделать. Я слишком люблю свое тело, даже если оно немножко гоблинское. Это ведь моя кожа, мои нервы, мое запястье! Не хочу, не буду.

– Таня-Таня, ты чего, – она зашептала мне на ухо, и я поняла, что не зря решила пойти с ней гулять, – от ее голоса на душе сделалось светло и тепло.

Я представила себе, как впиваюсь в ее губы поцелуем, и задрожала, почувствовав, что не знаю, понравится ли мне это.

В голове сразу возникло

бледное лицо Маруси, и

я мгновенно успокоилась. Это неплохой способ расслабляться – быстро перескакивать с мысли на мысль, пока не наткнешься на что-то смешное. Я увидела Марусю, прикусывающую губу, пытающуюся выбрать, в каких именно (из четырнадцати пар) белых трусиках сфотографироваться для следующего обмена ВК-флюидами. Смешная маленькая девочка.

– Сядь, – Ана подтолкнула меня к скамейке.

Ее рука неудачно извернулась, и сигарета задела мизинец. Ана тихо вскрикнула и отбросила сигарету. Все ее внимание все еще было сосредоточено на мне, и я не могла не растаять от такой заботы.

– Таня? – Ана заглянула мне в лицо. – Таня?

– Все в порядке, – сказала я.

Это была чистая правда, потому что рядом с Аной мне было хорошо и все проблемы казались мелкими и ненужными. Вдруг в кармане завибрировал телефон.

– Что там? – спросила Ана.

Я достала телефон и показала Ане экран, на котором мигало «Алиса». «Алиса». «Алиса».

– Ну бери же, – Ана потянулась к экрану.

Я нажала на зеленый значок и поднесла телефон к уху.

– Тань, привет, – сказала Алиса, и я вдруг поняла, что совершенно не помнила ее голоса.

– Привет, – сказала я – голос предательски задрожал.

– У меня все хорошо, – сказала Алиса, – только нужно еще какую-то операцию сделать по перекрытию вен, я не очень поняла. Ко мне пришла мама, и вообще, все вокруг меня вьются, как будто я сделала какое-то великое открытие. Они удивляются, как мне удалось так удачно поскользнуться в ванной – что аж вену рассекло.

Я рассмеялась, потому что слова отказывались произноситься.

– Все будет хорошо, – сказала Алиса. – Я уже на следующей неделе пойду в школу.

– Тебя же можно навестить? – спросила я.

– Незачем, – сказала Алиса, – меня выпишут очень скоро. А до этого тут все время будет мама, тебе лучше ее не видеть.

– Хорошо, – сказала я, – ты только пиши, пожалуйста, как все пройдет.

– Конечно, – сказала Алиса.

Я вдруг расслышала у нее в голосе странную гладкость, как будто слова выкатывались из трубки без помощи губ и языка. Кажется, Алису и вправду сильно накачали какими-то наркотиками.

– Тань, можно я? – спросила вдруг Ана.

– Алис, тут с тобой Ана хочет поговорить, – сказала я в трубку.

Ана забрала у меня телефон, послушала пару секунд, потом сказала:

– Привет, Алиса. Ты как себя чувствуешь? – спросила Ана.

Алиса что-то пробурчала в ответ.

– Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, – сказала Ана.

Я перестала слушать и попыталась прочитать по Аниному лицу, о чем они разговаривают. Ведь, возможно, именно Ана последней разговаривала с Алисой перед тем, как та попыталась покончить с собой.

Вдруг Ана протянула мне телефон. Разговор закончился.

– У нее сейчас операция будет, – сказала я, на случай если Ана не услышала.

– Какая? – спросила Ана.

– Я не очень поняла. Что-то с перекрытием вены, кажется, – сказала я.

– Все будет хорошо, – сказала Ана.

Я ей сразу поверила.

Когда не знаешь, нравится ли тебе человек, лучше всего решить, что нравится, а потом уже работать с последствиями.

– Ты очень красивая, – сказала я и провела рукой по ее волосам, потому что сейчас был очень хороший момент для поцелуя.

Ана замерла, и я тут же убрала руку, потому что знала, что за этим может последовать холодное отстранение.

– Хочешь? – Я протянула ей свой стакан с пивом.

– Спасибо, – сказала Ана.

По тому, как судорожно она глотала пиво, я предположила, что она рада, что мы находимся в публичном месте. Можно подумать, я собиралась завалить ее на пол! Хотя это правда, что я только что хотела ее поцеловать, а это было бы неменьшим нарушением Аниных границ. Тут было важно не