Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

и скучала – воскресенье тянулось бесконечно долго. Нужно было пойти гулять, потому что иначе я бы просто загнулась. Мама куда-то ушла, а сидеть дома одной – невероятная мука. Тем не менее что-то мешало мне просто встать и уйти, поэтому я валялась на диване и переписывалась с Марусей, хорошо понимая, что общение это странное, тем более что мы не обсуждали с Аной, что у нас за отношения и какие правила эксклюзивности.

То есть не то чтобы у нас уже начались отношения, нет. Но было бы странно их начать, не разобравшись сначала, можно ли мне продолжать мой вирт с Марусей. И вообще не исключено, что Ане не хотелось встречаться с девушкой, которая занимается сексуальным образованием агрессивной молодежи.

«А что ваша Лиза сделала Георгию Александровичу?» – спросила вдруг Маруся.

«О чем ты? – спросила я. – И вообще, откуда ты его знаешь?»

«Он у нас заменяет иногда, когда Анатолий Каримович болеет», – написала Маруся.

«Так, хорошо, – написала я, – а что про Лизу?»

«Она же из твоего класса, правильно? – спросила Маруся. – Такая высокая, с длинными волосами».

«Из моего», – написала я.

«Я вчера видела, как он ее ругал на лестнице, – написала Маруся. – Не знаю, за что, не слышно было, но у него лицо было все красное, а она почти плакала».

«Он придурок, – написала я, – поэтому и ругался».

Мне вдруг показалось, что комната медленно сжимается. Мои предположения подтверждались – плохим взрослым в истории с Алисой мог оказаться именно Георгий Александрович. Самым подозрительным в Марусином рассказе было то, что она не смогла расслышать то, что Георгий Александрович говорил Лизе. Как истинная сволочь, Георгий Александрович обычно ругался на учеников так, чтобы это было слышно всем окружающим. Ему нравилось унижать свою жертву, распространять собственные слова на близлежащих учеников. Если он ругался на Лизу так, что Маруся не могла разобрать слов, значит, это было что-то сугубо личное. Вот только что могло быть личного между Лизой и Георгием Александровичем?

«А то. Двойку мне поставил в прошлом году, дважды, – набрала Маруся. И почти сразу: – Но я в прошлом году была плохой ученицей». Вот он, долгожданный флирт. Теперь можно было перескакивать, не опасаясь, что Маруся подумает, что я пытаюсь что-то скрыть.

«Я тут подумала – довольно сложно учить тебя только в онлайне. Давай встретимся сегодня», – написала я – и тут же себя одернула. Зачем мне это? Ведь я только вчера отменила встречу с какой-то Тиндер-телкой, чтобы не рисковать отношениями с Аной.

«Где?» – спросила Маруся. Нужно было решить, в каком формате будет происходить наша встреча. Если пойти в кино, то одними разговорами не отделаться, а мне хотелось все-таки еще установить какие-то границы с Аной. Значит, кино отпадало.

«Гоголевский бульвар, возле фонтана с конями, в семь. Обязательно не… – написала я и, чуть помедлив, чтобы растянуть интригу, добавила: – Опаздывай. Я тебе не прощу, будет больно». Посмотрим, постарается ли девочка опоздать. Маруся прислала испуганные смайл «:о» и замолчала. Видимо, пошла собираться.

Я встала с дивана, прошлась туда-сюда по квартире. Встречу можно было в любой момент отменить. Можно было просто не прийти. Можно было прийти и ничего не делать. Я хорошо знала, когда мне удастся себя переубедить, а когда нет. В этот раз я знала, что пойду. Не потому, что мне очень хотелось встретиться с Марусей, просто Ана не смогла встретиться со мной (хотя мы и договорились заранее), и мне было страшно подумать, что я так и не поговорю ни с кем по-настоящему за воскресенье. Это же мой единственный выходной! Я хочу общаться с людьми, хочу, хочу, хочу.

Я почувствовала, что перегреваюсь. Поскольку большая часть моей жизни проходит в поиске контактов и налаживании общения, в тот момент, когда оказывается, что можно уже не стараться, общение уже точно случится, мозг начинает скакать вхолостую, и нужно обязательно чем-то себя занять, а то устану раньше времени и из дома не выйду.

Я вспомнила, что еще в пятницу вечером мама спустила с антресолей «Письма до полуночи», но тогда я решила отложить чтение до вечера субботы, а потом случилась история с Алисой, и я совершенно забыла про все свои переживания, связанные с Сарой Стейнбек и ее письмами.

Я открыла книжку на первой странице и прочитала вслух: «Письма до полуночи. Адам Дж. Стерн. 1939». В голове отозвалась пустота. Я будто чувствовала, где именно должны были храниться воспоминания о папе, но их там не было. Кто-то обнес мой чердак. Или, скорее, когда я была маленькая, я не знала, что эти воспоминания нужно ценить, беречь как зеницу ока, расставлять по полочкам. Мелькнула и пропала какая-то картинка.

На следующей странице было напечатано стихотворение, которое прочитала мне мама и которое я услышала в кинотеатре:

                   В хорошем письме

                   Есть вопрос и ответ.

                   В конце – «До свидания»,

                   В начале – «Привет».

                    В конверте: цветок

                    И рисунок стрижа.

                   А посередке

                    Две дохлых селедки

                    И бабушкин старенький плед.

                   В хорошем письме

                   Будет добрый совет,

                   Немного неправды

                   И пара монет.

                   Четырнадцать кнопок

                   И нити моток.

                   А посередке

                   Щепка от лодки

                   И горсть прошлогодних конфет.

                   Пройдет много лет,

                   Ты вскроешь конверт

                   И сядешь с письмом у окна.

                   «Привет»,

                   И неправда тебя рассмешит,

                   Совет подскажет совет.

                   Вопрос будет прост,

                   Проще будет ответ…

Мне оставалось еще целых две страницы стихотворения, когда телефон призывно завибрировал. Я отложила книгу и снова почувствовала головокружение. Память так и не вернула мне папу, но я все сильнее ощущала то пространство, где он должен был находиться. Я не вспоминала стихотворение, я совершенно его не знала. Мне все казалось, что следующую строчку я прочитаю, закрыв глаза, что услышу в голове голос (какой-то, я его не помнила), но буквы оставались буквами и не желали оживать. Черт, черт, черт. Я схватила телефон и приготовилась послать написавшего мне куда подальше. МТС решила сообщить мне об услуге «Good’ok». Читать совершенно расхотелось – я прошла в ванную и, не раздумывая, потянулась за пудрой. До встречи с Марусей у меня еще была пара часов.

В очередной раз смывая помаду, я заметила, что пальцы левой