Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

– Где все?

Я редко оказывалась в ситуациях, где кто-то другой понимает происходящее в нашем классе лучше меня. В такие моменты важно сразу найти кого-то, кто может все объяснить.

– Про всех не знаю, – сказал Саша, сдвигаясь, чтобы я могла тоже забраться на подоконник, – но Миру, например, мама в школу не пустила.

– Почему? – спросила я.

– Испугалась, что самоубийство – это заразно, – сказал Саша. – Остальные, я думаю, просто решили прогулять, раз есть повод.

Эпидемия прогулов поразила наш класс еще в прошлом году, но только теперь это стало настоящей проблемой. На физкультуру приходило от силы пять-шесть человек. На уроках физики я пару раз оказывалась одна. Учителя, давно работавшие в школе, ничего не предпринимали, зная, что повлиять на десятиклассников невозможно. Только на уроках Вероники Константиновны и Георгия Александровича еще соблюдалась какая-то дисциплина. Теперь пал и этот бастион несвободы.

Между тем прозвенел звонок, и мы с Сашей нехотя слезли с подоконника.

– Аны, кажется, не будет, – сказала я. – Хочешь со мной сесть?

– Давай, – сказал Саша, – хоть поболтаем.

Пока он ходил за своим рюкзаком, который лежал на стуле возле дверей, я думала о только что произнесенном «хоть поболтаем». В этой фразе прозвучало какое-то сожаление, которое мне очень не понравилось.

– Тебе кажется, что мы мало общаемся? – спросила я, когда Саша сел за парту рядом со мной.

– Что? – переспросил он. – Нет, ну то есть мы сейчас, конечно, меньше общаемся, чем раньше.

– Ты уже второй человек, – сказала я, – который говорит мне, что я стала меньше общаться со своими друзьями.

Я не стала добавлять, что первым была моя мама.

– Все взрослеют, – сказал Саша.

Еще год назад мне бы захотелось его ударить за такое «философствование», но теперь я уже понимала, что это не снобизм, а совершенно серьезные размышления.

…– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Саша уже собирался ответить, когда дверь распахнулась и в класс вошел Георгий Александрович. Он замер на пороге и оглядел полупустой класс. Я с удивлением заметила, что Лиза, которая, как я думала, уже должна быть в классе, стояла у него за спиной.

…– Сейчас… – начал Саша тихо, но Георгий Александрович его перебил:

– Саша, сядь на первую парту. Лиза, садись.

…Лиза послушно прошла ко мне за спину и села за последнюю парту. Георгий Александрович выглядел раздраженным. Он подошел к учительскому столу, распахнул журнал.

– Где все? – спросил Георгий Александрович у Саши, который оказался у него под самым носом.

– Не знаю, – сказал Саша.

– Что-то случилось? – спросил Георгий Александрович. – Концерт Фэйса-Гнойного? Митинг Навального?

– Я не знаю, – повторил Саша.

– Узнай, – сказал Георгий Александрович. – У вас же есть чат класса ВКонтакте? Воспользуйся своим телефоном и напиши: «Где все?» – сможешь?

– Хорошо, – сказал Саша, хотя никакого чата у нашего класса не было.

Была беседа «10А, умники и умницы», но в ней состояло меньше половины наших одноклассников. Саша достал телефон и принялся лихорадочно что-то набирать. Я незаметно заглянула в собственный ВКонтакте и увидела его сообщение в беседе: «ГА рвет и мечет, где все?»

– Ну что? – спросил Георгий Александрович. – Отвечают? Мы подождем.

Он сел на край своего стола и сложил руки на коленях. Если бы его морда была пошире, то получился бы вылитый Петр I, допрашивающий царевича Алексея.

– Пока никто не ответил, – честно сказал Саша.

– Давай сюда телефон, – сказал Георгий Александрович, – так я сразу увижу, когда кто-нибудь напишет, и не буду переживать из-за их отсутствия.

Он забрал у Саши телефон и положил его на край стола. Саша замер от испуга, потому что последнее сообщение (Юрино) перед его просьбой было таким: «Блеать, кто-нибудь может сказать ГА, что я больше его блядскую домашку делать не буду?»

Я быстро набрала в беседе:

«Чуваки,

Не круто.

Идите в школу!» Теперь Юрино сообщение оказалась в самом верху экрана.

Вдруг ответила Мира: «Меня мама не пустила из-за Алисы».

Сашин телефон на столе предательски завибрировал. Георгий Александрович коротко глянул на мигнувший экран и вдруг будто пробудился ото сна. Его лицо исказилось какой-то новой, ранее не испытанной нами злобой.

– А почему ты пришел в школу, Саша? – спросил он.

– Я… – Саша, кажется, потерял дар речи.

– Ты, – сказал Георгий Александрович. – Ты знал, что Алиса что-то себе порезала?

– Д-да, – я понимала, что Саша сейчас заплачет, и не могла ничего поделать.

– А почему ты решил прийти в школу? – спросил Георгий Александрович.

Он встал и прошелся до двери, будто собираясь сбежать из класса. Я понимала, что надеяться на это глупо, но все равно надеялась.

– А остальные? – спросил Георгий Александрович. – Вы почему пришли? Ведь такой повод, такая важная проблема.

Класс молчал. Вдруг Саша вскочил, схватил со стола телефон и выбежал из класса.

– Можешь не возвращаться, – сказал ему в спину Георгий Александрович. – Не будьте дураками и дурами. Вы уже взрослые и можете вести себя по-взрослому.

Я хотела провалиться под землю от стыда. Не потому, что Саша сделал что-то неправильное, а потому, что Георгий Александрович позволил себе так с ним разговаривать. У доски уже начала происходить математика, но я просто отключила мозг и не думала ни о чем до самого конца урока. От одного взгляда на Георгия Александровича к горлу подступала тошнота.

После урока я нашла Сашу, который так и не вернулся в класс. Он отрешенно прохаживался по подвалу, в котором у нас обычно проходили уроки МХК.

– Он мудак, не обращай внимания, – сказала я, подходя и обнимая его за плечи.

– Я знаю, – сказал Саша. Он не смотрел мне в глаза и пытался прикрыть лицо рукавом. – Я уже в порядке.

– Забудь, короче, – сказала я.

– Забуду.

Саша повернулся ко мне. Глаза у него были заплаканные, но в целом выглядел он неплохо. И конечно, он очень красиво покраснел. Я на мгновение закрыла глаза, думая, что сейчас был бы отличный момент для поцелуя, но Саша моментом не воспользовался.

– Ты собиралась рассказать про встречу с Аной, – сказал он, произнося слово «встречу» так, что я сразу поняла, что он имеет в виду что-то гораздо большее.

– Успешно, – сказала я. – Очень успешно.

– Насколько? – Саша оживился, от его расстройства не осталось и следа.

– Сегодня опять пойдем гулять, – сказала я.

– Ух, это отлично, – Саша сжал мое плечо. – У тебя все получится.

– Спасибо, – сказала я. – Ты пойдешь на вторую математику?

– У меня есть выбор? – Саша снова помрачнел.

– Мне кажется, что ГА уже и сам