И снова в бой! - Владимир Николаевич Макарычев

причине мести за работу в российской компании. Возможно, они действуют на пару с Иваном? Такая скрытая диверсионная ячейка. Почему нет! К тому же последняя история с воровством радиаторов в этом же доме, а на самом деле умышленное вредительство…

Евгений странно затих. Из-под густых дугообразных бровей поглядывал с надеждой на Сергея. От внутреннего напряжения рубец на лбу побагровел, брови свело к переносице.

Сергей Сергеевич понимал, что промедление опасно. «Ждуны» и диверсанты – спутники всякой войны. Обычное дело. Для него и Евгения не секрет, что в чате «Мариуполь сегодня» на телеграм-канале в открытую хают новую власть, собирают деньги на беспилотники ВСУшникам. Публикуют угрозы бывшего мэра города Бойко вернуться к началу лета и его указы по очистке улиц, назначение чиновников. Создает видимость управления российским городом из Киева. Много разных несуразиц преподносит новый вид виртуальной войны, называемой информационным противоборством. На десятый месяц СВО жители получают с вражеской стороны пенсии, потому что Украина продолжает считать их своими гражданами. Россия, что естественно, своими, выдавая уже российскую пенсию. Получается «гибридная операция», основанная на принципах детской игры «тяни-толкай»: с яркостью замысла, простотой и содержательностью. Цель очевидна – посеять панические настроения и организовать саботаж.

– Евгений, спрашиваю в последний раз, уверен в подозрениях?

– Уверен!

– Арестовать человека имеет право полиция, военные. Согласен? – проигрывал план будущих действий Сергей Сергеевич, – они должны доказать причастность Ивана к диверсантам. Женя, тебе придется рассказывать о действиях этого подонка, не отступишь?

– Нет, не отступлю, – уверенно ответил Каленик, – надоело бояться бандеровцев, но вы мне помогите, не бросайте один на один с этой вражиной.

Серое четырехэтажное здание полиции находилось в пяти минутах езды. Машину припарковали в метрах ста, у обочины дороги. Шли молча, не спеша, обходя длинную колонну из разномастного автотранспорта. В основном машины с украинскими номерами. В некоторых из них сидели женщины и дети.

– Стоят за российским паспортом и перерегистрацией автотранспорта, – прокомментировал очередь Каленик, – многие желают стать россиянами и уехать. До войны половину жителей Мариуполя видели себя в России. По разговорам, сегодня россиянами считают себя семьдесят процентов, противниками – до тридцати.

Подобная статистика из уст мариупольца – самая правдивая. Без приукрашивания и натяжки.

Извиняясь перед стоявшими в очереди горожанами, пробились к окну дежурного. Равнодушным голосом полицейский сделал замечание:

– У нас здесь очередь, а вам что, уважаемый?

Как можно тише и доверительнее Сергей попросил:

– Товарищ старший лейтенант, у нас дело сугубо служебное и очень важное. Позовите, пожалуйста, дежурного, а лучше офицера службы безопасности.

Последняя должность возымела удивительное действие. Минут через пять дверь открылась и появилась молодая женщина в армейском камуфляже, пригласив в служебное помещение.

Выслушав сбивчивые объяснения, быстро поняла их суть, предложив:

– Идите в прокуратуру. Заявление в полицию писать неправильно. Не наша зона ответственности. Понимаете?

Просителям ничего не оставалось, как прислушаться к совету миловидной дамы, хорошо разбирающейся в системе разделения полномочий в условиях военного положения.

В промежутках разговоров Сергей Сергеевич, соблюдая субординацию, пытался дозвониться до собственников. Следовало сообщить о неординарном событии и скорректировать действия. Ответил Олег Зурабович неопределенно:

– Сергей Сергеевич, сложились обстоятельства, пришлось срочно выехать в Ростов. Вдвоем с Филипповым справляйтесь. Вы у нас опытный товарищ, мы на вас надеемся.

Сергей попытался доложить о происшествии, но поклонник «философии абрекства» не понимал или не хотел слышать о новой проблеме мариупольского филиала.

Разбойники умели выследить жертву, ограбить и распределить ценности в меру понимания справедливости. Созидать абреки не умели.

С мрачным настроением оказались на улице, у входа в полицейский участок. Прежде чем направиться в прокуратуру, Евгений предложил маленький перекур. Сигарета в пальцах уже не ломалась, взгляд приобрел былую уверенность. Неожиданно тело его дернулось, будто под электрическим током.

– Блин, зачем далеко ходить, вот же выход! – указал на машину военной полиции, стоящую во дворе.

Щегольски экипированный, словно затянутый в латы рыцарь, молоденький офицер внимательно выслушал сбивчивый рассказ Сергея. Услышав предложение полиции про обращение в прокуратуру, кивнул в знак согласия.

Вскоре все трое оказались в кабинете того самого прокурора, проверяющего в позапрошлую неделю злосчастный 46-й дом.

Он узнал Сергея, что не могло не обрадовать, вселить надежду. Вместе с тем радушие, с которым принимал «старого знакомого», не походило на панибратство. Силовик, как и в прошлый раз, держал соответствующую его положению дистанцию.

Пока в соседнем кабинете следователь работал с Калеником, за чашкой чая состоялся странный диалог о русской культуре и ее значении в современном мире. В том был особый тайный смысл.

– Европейская культура победила русскую, – настаивал прокурор.

– Как понимать? – парировал в недоумении Сергей.

– Нашими любимыми писателями стали Золя, Дюма, Ремарк. Да и Лев Николаевич Толстой, Федор Михайлович Достоевский принадлежат западной культуре. Они же их приняли за своих. Вспомните историю. Дворяне как элита воспитывались на французский, немецкий манер.

Сергей заметил самокритично:

– Современна элита так же до СВО преклонялась перед американизмом, английским языком, потребительскими привычками.

Прокурор с умными глазами спокойно продолжал рассуждения, добиваясь непонятной Сергею цели:

– Существует особый русский путь! Славянская цивилизация намного старше европейской, а тем более американской! Отсюда борьба за христианские ценности в Иерусалиме, стремление привязать к России Константинополь – историческую столицу православия. Подобным путем, но гораздо масштабнее, двигался советский интернационализм. В результате появился двухполярный мир: капитализма и социализма.

– Капитализм также не стоял на месте, дошагал до глобализма. Интеграция капитализма с достижениями социализма, – не спорил, а, напротив, поддержал мысль собеседника, считая ее правильной. Он уловил направление диалога. Прокурор как любой здравомыслящий человек, оказавшийся в обстановке конфликта, искал тому объяснение. Именно ему разрешать противоречие законов мирного и военного времени. Законодатели, умышленно или по незнанию, не торопились приводить их к единому знаменателю. Да и сделать это в условиях необъявленной войны сложно.

«Суд, милость и веру: сие надлежало делать, и того не оставлять», – будто про его обязанности говорилось в Евангелии от Матфея. Он должен осуществлять от имени государства прокурорский надзор за выполнением законов и такую работу не оставлять ни при каких обстоятельствах.

Казалось, их скрытые мысли насчет истинных причин современных конфликтов совпадали. Сергею не терпелось выяснить позицию еще по одному волнующему вопросу, играющему не последнее значение в осмыслении последних событий.

– Заключенные из колоний добровольно идут на войну не за индульгенцией от судимости, а в качестве протеста против несправедливого приговора.

– Не совсем так, – жестко отвечал прокурор. Чувствовалось, ему не нравится вопрос, и он против привлечения уголовников в армию. – Осужденные стремятся выйти на свободу любыми путями. Даже ценой собственной жизни! Истина для них в свободе, а не в справедливости приговора. Но истина еще обязывает