Сибирский приключенческий роман 2 - Галина Алексеевна Беломестнова

Через несколько мгновений начал приходить в себя, осмотрелся. Кругом небольшие деревца, местами белый мшаник, который, скорее всего, и стал причиной его падения. Руки на месте, как и ружье, боли нет ни в ногах, ни в руках, ни в спине. Попытался подняться и сделал это без труда, а вот ствол забит мхом, этого еще не хватало.

По привычке разомкнул ружье, вытащил патроны и глянул в небо через стволы. Нижний ствол «вертикалки» был чистым, только в верхнем застрявший мусор. Вычистил его пальцами и еще раз посмотрел сквозь него – теперь он блестел. Вернул на место патроны и сомкнул стволы.

Тишина. И снова почувствовал в теле возвращающуюся дрожь. Тишина еще не говорила о том, что он в данный момент мог находиться в безопасности. Медведь – это жестокий хищник, и если даже сытый, все равно оставался зверем, который не признает человека на своей территории.

Резко повернув голову направо, прислушался. Что-то показалось. Не медведь ли приближается? Левой рукой провел по воздуху и тут же переложил в нее ружье. Подняв перед собой правую руку, начал посылать свои волны в ту сторону, откуда он почувствовал страх. Остановился, повернув ладонь к себе, стал «прислушиваться» к возвращающимся волнам.

Кожу сушил только прохладный ветерок, ничего не рассказывая ему о том, приближается кто-то или нет. А вот слева почувствовал холодок, тот самый холодок, которого он так не любил, ледяной.

Задрав голову и встав на цыпочки, посмотрел вверх, и глаза его нашли тот самый остов от древней сосны-великана. Она была совсем…

И снова он услышал песнь варгана: «Фи-э-э-у-и-и-э-у-у-у, фью-э-э-у-э-у». Она шла именно оттуда, со стороны того дерева, но теперь уже шла не туманным облаком, а разделением на радужные оттенки солнечных лучей. Это зрелище было необычным, каждая волна играла искорками сине-оранжево-зеленых микро-вспышек, как из озерной глади покрытой при бризе мелким дрожанием воды.

– Ми-ш-ша.

Это была не музыка варгана, но этот крик, или эхо, очень хорошо подыгрывал песне, льющейся от остова дерева-великана – «Фи-э-э-у-ми-и-э-у-у-у-ша, фью-э-э-у-ми-и-э-у-у-ша».

– А-а-а, – то ли окликнул Михаил зовущее его эхо, то ли стал подпевать музыке варгана, беспрерывно рассказывающей ему о разливающемся вокруг него покое. – А-а-у-у! – И звучание голоса у Михаила был таким же плавным, и она на крыльях эха разносилась вместе с песней варгана по лесу.

Топот, приближающийся к нему, сразу же привел Михаила в чувства, и, схватив обеими руками ружье, Филиппов понесся к остову дерева-великана, чувствуя, что только именно оно его сейчас спасет от надвигающейся смерти…

И как неожиданно было для него увидеть туман, лежавший на островке выпученной сухой глины. И ноги без остановки несли его тело к нему, и Михаил этому не сопротивлялся, а, ускоряя шаг, спотыкаясь о ветки кустарников, несся к своему спасителю-туману.

И он его принял, окутывая белым молочным воздухом. Михаил почувствовал, как ноги его оторвались от земли и он, превратившись во что-то легкое, как пушинка, подвластное легкому ветру, раскачиваясь, опустился на землю около огромных деревьев-великанов, раскинувших свои толстые корни-змеи по земле. И такая благодать охватила все его тело, все его сознание, что он забыл об испуге, чувствуя свое спасение…

Глава 13

Подарок шамана

1

Лампада, горевшая в углу, привлекла к себе внимание Михаила. В избе было темно, только лампада и еще несколько свечей, развешенных на стенах, тускло освещали комнату, в которой он находился. Посередине комнаты стоял стол, сделанный из тонких бревен, вокруг него – скамьи. Стены были темными, видно, изба была уже старой, потолок тоже сложен из бревен, лестница в дальнем углу упиралась в открытый чердак.

Михаил приподнялся и невольно удивился тому, что на нем вместо привычной одежды – куртки со штанами – какая-то рубаха или куртка, сшитая, похоже, из шкурок белки, горностая, может, и других мелких животных – соболя, куницы. Во многих местах мех уже вытрепался – трудно разобраться. И что еще отметил, она длинная, до колен. А лежал он на мягком покрывале, непонятно из чего сделанном. Провел по нему пальцами и почувствовал его плотность, как у скатерти. О-о, да это же шкура какого-то животного, местами порванная и сшитая темно-серыми нитками.

«Где же это я? Неужели у шамана?»

Спрыгнув на пол, чуть не поскользнулся. Доски были сырыми и на ощупь скользкими. Натянул на ноги лапти и пошел к столу. В доме никого не было. Присмотрелся к лампаде у стены, и невольно ойкнул – это была не лампада, а что-то наподобие свечи, только не восковой. А из чего она? Подошел поближе и снова охнул. Это была рыба. Рыба? Точно, шурогайка (мелкая щука), воткнутая пастью во что-то мягкое, а хвост светился то голубоватым, то еле желтым с коричневым оттенком пламенем. И это не удивило его, так как встречал такое в мансийских избах. Они использовали для свеч не только маленьких щук, но и других рыб – сорогу, ельца, подъязка. Что говорить, жирная рыба в их реках живет, вот и используют ее не только для своего пропитания, для корма собак, но и как свечи, и как дрова.

И только сейчас он почувствовал в избе запах жареного рыбьего жира. Но он не отпугивал Михаила, видно, когда спал, привык к нему. А печка была настоящей, русской. Она стояла за углом, почти у самой двери, высокая. Внутри нее с гулом горел огонь, но, к счастью, вместо рыбы около печи были сложены длинные, с полметра, а то и большей, дровины.

С другой стороны стены – полки. На них стоят чугунные казаны разной величины, деревянные кружки. Они-то и привлекли внимание Михаила. Поднял одну из них – легкая, изнутри не имеет ровного круглого отверстия, выточено оно, скорее всего, ножом. Опустил ее в деревянное ведро, стоящее на скамейке, набрал воды, теплая, по вкусу – кисловатая, значит, болотная, отметил он про себя, но воду выпил без остановки, до дна. А потом еще раз набрал кружку дополна и, уже не торопясь, пил ее.

– Эх-х-х, – выдохнул он и, поставив кружку на место, невольно глянул на свою обувь. Удивительно, это же настоящие лапти, сделанные из коры березы, и как удобно они сидят на ноге, будто он уже не раз ходил в них.

Высморкавшись, стал дальше осматривать избу. Чего-то здесь не хватало, а чего, никак не мог понять. Интересно, где эта