Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

* * *

Но Матрёны дома не оказалось. Иринушку с Василисой встретил на пороге седой, но статный мужчина. Взгляд его был властный и суровый.

«Яков Афанасьич, Матрёнин муж, а до того он был ей свёкром!» – подумала про себя Иринушка.

– Яков Афанасьич? Здоровьица! А мы к Матрёне пришли с просьбой, – громко сказала она.

Мужчина прищурился, пристально осматривая обеих женщин. Взглянув на Василису, он явно оживился, лицо его расплылось в масляной улыбке.

Потом он нехотя перевёл взгляд на Иринушку.

– Матрёны до поздней ночи не будет. Но вы заходите, гостями будете! Как раз квас из погреба достал. Как чувствовал, что вы пожалуете! Пойдёмте, напою вас холодненьким с дорожки! По вам видно, что долго шли. Устали, наверное?

Взгляд Якова Афанасьича снова остановился на лице Василисы, а потом скользнул ниже и замер на высокой девичьей груди. Девушка, почуяв неладное, смущённо спряталась за спину матери.

– Вон у вас какая девка! На выданье! Сосватана уж, поди?

Иринушка смущённо улыбнулась, заморгала растерянно, не ожидав такого тёплого приёма.

– Нет, мы со свадьбой не торопимся. Пусть дочь ещё при нас поживёт.

Яков Афанасьич причмокнул губами и прошёл в дом. Иринушка, взяв Василису за руку, последовала за ним.

– А у нас с Матрёной сыновья. Младший хил да слаб, а вот старший силён, как медведь! – хвастливо проговорил мужчина, разливая по чашкам холодный квас.

– Сыновья – гордость отца! – несмело поддакнула Иринушка.

– А дочь – гордость матери! – тут же торжественно добавил он.

Подав чашку с квасом Василисе, он наклонился к ней так низко, что она почувствовала луковый запах из его приоткрытого рта. Девушка испуганно отпрянула, прижавшись спиной к стене. А Яков Афанасьич уже стоял около Иринушки.

– Вижу, девка у вас хорошая! Не объединить ли нашу с вами гордость? А что? У вас товар, у нас купец! Свадьба – дело нехитрое!

– Не рановато ли, Яков Афанасьич? – неуверенно пробормотала Иринушка.

Она взглянула на дочь, та сидела ни жива ни мертва, вцепившись пальцами в край скамьи.

– Я считаю, что чем раньше детей остепенить, тем меньше дурости будет у них в головах! – медленно и серьёзно проговорил Яков Афанасьич.

Иринушка задумчиво кивнула, а мужчина подошёл к Василисе и положил ладони на плечи. Девушке от этого вдруг стало так тяжело, что в груди спёрло дыхание. Она вся напряглась, выпрямилась и умоляющим взглядом посмотрела на мать. Но та смотрела в рот Якову Афанасьичу, будто заворожённая.

– Смотри, девка-то уже выросла! Чего её при себе держать? После свадьбы тебе об ней переживать не придётся – всё у неё будет в достатке, в нашем доме будет жить как царевна… – вкрадчивым голосом продолжал мужчина.

Иринушка согласно закивала в ответ.

– Мама! – вдруг взвизгнула Василиса. – Нам домой уж пора! Отец потеряет! Извиняйте нас, Яков Афанасьич!

Она дёрнулась, скинула с себя тяжёлые мужские ладони, подбежала к двери, распахнула её и тут же отскочила в сторону от неожиданности – в дверях стояла ведьма Матрёна. Увидев Василису, женщина переменилась в лице, глаза её наполнились злобой, губы скривились.

– Ой, а мы к тебе пришли, Матрёна! Да пока тебя не было, нам Яков Афанасьич предложил Василису сосватать за сынка вашего! Представляешь? – протараторила Иринушка, не замечая растущей ярости в глазах ведьмы.

Матрёна окинула злобным взглядом сначала её, потом мужа и медленно вошла в дом.

– Свататься, значит, вздумал? – спросила она, ревниво взглянув на Якова Афаначьича.

Тот прищурился, растянул губы в улыбке и ответил:

– А чего? Вон какая девка красивая, белокурая. У нас в деревне таких нету! Хорошая невеста сынку старшему будет!

Матрёна остановилась возле мужа, сжала кулаки и процедила сквозь зубы:

– Никакого сватовства!

Потом ведьма повернулась к Иринушке и закричала ей в лицо:

– А ну, пошли отсюда обе! Убирайтесь прочь и подарки свои уносите! И чтоб я больше вас тут не видела, а не то на обеих порчу нашлю!

Она схватила метлу, стоящую у печи, и замахнулась на Василису. Перепуганная Иринушка схватила корзинку с шалью, быстро вытолкала дочь на улицу, и они побежали прочь от дома ведьмы.

– Вот ведь полоумная! – тяжёло дыша, выговорила Иринушка, когда они добежали до леса. – Мало бед, ещё порчи нам не хватало! Что на неё нашло?

Василиса ничего не ответила матери, но, после того как Матрёна прогнала их, камень упал с её души. Слишком уж неприятен был Яков Афанасьич, слишком масляным был его взгляд, а о свадьбе с его сынком она и вовсе не хотела думать. Девушка шла следом за матерью и улыбалась, подставляя бледное лицо отблескам солнца, едва проникавшим сквозь густые спутанные ветви деревьев.

* * *

Несколько дней Иринушка не подходила к дочери с разговорами, только зло косилась на неё, когда они сталкивались нос к носу в тесной кухоньке. Но как-то вечером, когда девушка доила корову в хлеву, мать подошла и встала за её спиной.

– Я так подумала, Василиска… – тихо заговорила она. – А ведь Яков Афанасьич прав. Тебе уже семнадцать, ты выросла, по хозяйству хлопочешь лучше меня. Приданое тебе давно готово. Надо бы соглашаться, пусть идут с сыном к нам свататься.

Василиса сидела на старом перевёрнутом ведре, прижавшись лбом к тёплому коровьему боку. Руки её, жирно смазанные свиным салом, проворно скользили по пухлым коровьим соскам. После слов матери она ничем не выдала своего волнения, только напряглась всем телом, да стала яростнее тянуть коровье вымя.

– Познакомитесь, поженихаетесь. Времечко пройдёт, сыграем свадьбу. Пока пообвыкнешься в новой семье, потом родишь ребёночка, будешь с ним нянькаться. Глядишь и вылетит вся дурь из твоей головы, не до жаб будет.

Иринушка говорила тихо, но при этом сверлила дочь таким настойчивым взглядом, что у Василисы по спине побежали мурашки. Она отставила в сторону ведро с парным молоком, обтёрла коровье вымя сухим полотенцем и только тогда нехотя обернулась к матери.

– Не хочу я замуж, мама. Не пойду!

Голос Василисы прозвучал глухо. В коровнике повисла тишина. Мать и дочь смотрели друг на друга, и во взглядах обеих сквозило непонимание.

– Послушай, – строго проговорила Иринушка, – я ведь тебе не чужой человек. Я для тебя как лучше хочу. Послушай материных советов, не упрямься.

Она взяла Василису за тонкую белую руку, притянула её к себе и крепко обняла. Светлые кудри дочери, пахнущие летними травами, щекотали Иринушкины щёки, и на неё вдруг нахлынула такая