Черная рябь - Екатерина Валерьевна Шитова

казалось, светилась в темноте. Девушка улыбнулась, вытянула вперёд руку, на которую в следующий миг запрыгнула большая жаба. Иринушку передёрнуло от отвращения, она сморщилась и крепче зажала рот рукой, глаза защипало от подступающих слёз. Ей хотелось закричать что есть мочи, подбежать к дочери и отбросить в сторону противную тварь, которая сидела на её руке и громко квакала.

Она резко выпрямилась и хотела окликнуть Василису, но жаба уже прыгнула в кусты, а Василиса, вытянув вперёд вторую руку, разжала кулак. На ладони девушки лежало что-то тёмное и сморщенное, похожее на кусок старой тряпки. Она подбросила эту тряпицу в воздух, а сама закружилась вокруг себя быстро-быстро. Иринушка ахнула от изумления, ноги её подкосились, и она снова осела на крыльцо. Тряпица, брошенная в воздух, увеличилась в размерах, раздулась, будто парус, и накрыла Василису с головой. И девушка в тот же миг исчезла, будто испарилась! Вместо неё из травы выпрыгнула… ещё одна жаба.

– Василиса! Дочка! – не своим голосом закричала Иринушка и бросилась бежать за прыгающими к лесу болотными тварями.

Но пробежала она совсем немного – упала без сил в траву, уронила голову на землю и зарыдала от горя и бессилия.

Глава 5

Ночные тайны

Василий проснулся от жутких криков жены и выбежал на улицу в одних портках.

– Иринушка! Что стряслось? – закричал он.

Подбежав к жене, он принялся судорожно ощупывать и осматривать её с ног до головы.

– Воры? Напали на тебя? Покалечили?

Убедившись, что одежда на Иринушке сухая, целая, а ранений и крови нигде нет, он обхватил ладонями её заплаканное лицо.

– Ты чего, жена, орёшь тут как недорезанная? Всю деревню, поди, перебудила! Я уж решил, что убивают тебя!

Иринушка всхлипнула, прижалась к мужу, уткнулась лицом в его грудь.

– Ох, Васенька… Я тут это… Да просто… Сон мне нехороший приснился! – запинаясь на каждой фразе, выговорила она сквозь слёзы.

– А что же ты на улице-то делаешь? – удивлённо спросил Василий.

Иринушка пожала плечами, отстранилась от мужа.

– Да почудилось, видать, спросонья, вот и выбежала! Пойдём скорее в дом!

Василий помог жене подняться и под руку повёл ко крыльцу.

– Надо бы к Василиске заглянуть, поди, разбудила ты девку своими дурными криками! – шёпотом сказал он, остановившись возле комнаты дочери.

– Не надо, Вася, не тревожь её! – испуганно воскликнула Иринушка. – Если бы она проснулась, то уж давно бы сама выбежала. А так, спит девка и пусть спит. Сам знаешь, что она раньше петухов поднимается!

– И то верно, – задумчиво ответил Василий.

Широко зевнув, он лёг на постель и закинул руки за голову.

– Ложись уже и ты, жёнка! Хватит по ночам бродить, дня тебе мало?

Иринушка кивнула, стала расплетать косу и вскоре услышала храп мужа. До сна ли ей было? Конечно нет! Опустившись на лавку, она сцепила руки в замок и стала ждать. Мысли в её голове роились дикими пчёлами, лицо то становилось холодным, как у покойницы, то горело огнём, брови сначала хмурились, а потом удивлённо ползли вверх. Василий крепко спал и не слышал, как Иринушка тяжело вздыхала, охала и всхлипывала.

Спустя несколько бессонных часов взволнованная женщина вновь услышала скрип ставня в спальне дочери.

– Вернулась… – прошептала она, сжала кулаки и от волнения прокусила нижнюю губу до крови.

Василиса немного повозилась в своей комнате, и вскоре все шорохи за стенкой стихли. Выждав ещё четверть часа, Иринушка тихонько подошла к светлице дочери, постояла прислушиваясь, а потом медленно открыла дверь и вошла внутрь. Василиса лежала на лавке, светлые волосы разметались по подушке, грудь под льняной рубашкой равномерно вздымалась и опускалась. К её бледному лицу прилипла озёрная травинка. Иринушка молча смотрела на дочь. Личико её было всё ещё по-детски миловидным: длинные ресницы дрожали, пухлые губки приоткрылись, и из уголка рта тянулась ниточка слюны – девушка крепко спала. Иринушка вздохнула, убрала с лица дочери травинку, нежно погладила её по волосам. Василиса причмокнула губами во сне и повернулась на бок.

– Что же мне делать с тобою, Василиса, доченька? Что же делать-то? Так всё хорошо у нас было, и вот опять…

Иринушка постояла ещё немного, потом окинула взглядом крошечную комнатушку и увидела на подоконнике то, что превратило дочь несколько часов назад в жабу, – кусок сморщенной, бурой ткани. Женщина подошла, взяла тряпицу в руки и тут же брезгливо отбросила в сторону. Это была вовсе не ткань! Это была настоящая жабья кожа – липкая, влажная, пупырчатая. Преодолев отвращение, Иринушка нагнулась и подняла с пола кусок кожи. Выйдя из комнаты, она распахнула дверцу печи, быстро набросала туда поленьев, разожгла огонь и уже хотела бросить в печь омерзительную находку, но вдруг замерла в нерешительности, а потом и вовсе прикрыла заслонку. Вернувшись в комнату Василисы, она бросила кожу туда, где она лежала.

* * *

Несколько дней Иринушка ходила сама не своя, думала тяжёлые думы и плакала. А потом открыла свой сундук, достала пуховую шаль, которую берегла для приданого дочери и, тяжело вздохнув, положила её в корзинку. После этого она кликнула Василису. Та прибежала с кухни, вытирая руки о фартук.

– Чего тебе, маменька? – нетерпеливо спросила она. – У меня каша на плите томится, как бы не подгорела.

Иринушка строго взглянула на неё и проворчала:

– Подождёт твоя каша! Собирайся! К ведьме Матрёне сейчас пойдём!

Василиса нахмурилась, лицо её вмиг стало недовольным. Она прекрасно помнила, как мать водила её, маленькую, в соседнюю деревню, помнила пронзительный и пугающий взгляд тёмных глаз странной женщины. А ещё Василиса помнила снадобье, от одной капли которого она становилась сонной и вялой, будто больной. Она ещё раз обтёрла руки о фартук и подошла ближе к матери.

– Это ещё зачем?

– А затем! – зло прошипела Иринушка, схватив дочь за руку. – Знаю я, чем ты по ночам занимаешься! Совсем уж одурела со своими жабами!

Василиса переменилась в лице, покраснела, заморгала растерянно.

– Ты… Ты… Так ты всё видела? – спросила она. – И отец тоже всё знает?

Иринушка покраснела от злости и изо всех сил дёрнула дочь за руку.

– Отец не знает. Может и зря… Отцовского кулака на тебя нет, Василиска! Не бил тебя, жалел, и вот что из того вышло!

Женщина насильно вытащила дочь из дома. Василиса не сопротивлялась – шла покорно следом за матерью, опустив голову. Иринушка одной рукой сжимала изо всех сил её холодную ладонь, а другой вытирала слёзы.

– Ну чего тебе опять неймётся? Ведь так хорошо, так спокойно жили!

Василиса молчала. Иринушка и