Наперегонки с луной - Стейси Ли

— Она поблагодарила вас, — перевожу я, — Что нам делать с ней дальше?

— Поставьте ей пиявки! Если вы этого не сделаете, у нее, скорее всего, будет сердечный приступ. Вероятность очень велика.

— Не думаю, что ей понравится эта идея. Может, лучше использовать какие-нибудь травы?

— Пиявки — лучший способ снизить давление. Она их и не почувствует. А у меня с собой только сонный сбор — больше ничего.

Девочки смотрят, как мы общаемся на китайском, они переводят взгляды то на меня, то на А-Шука, будто наблюдают игру в настольный теннис. Кэти слегка шевелит губами, словно стараясь повторять за мной.

— Что он говорит? — спрашивает директриса. Одна из бостонских сестер пытается положить ей на голову компресс, но директриса окидывает ее таким взглядом, что та быстро ретируется.

Я шумно выдыхаю. Директриса, конечно, никогда не согласится на пиявок. Да еще и чтобы их поставил доктор Ганн. Она будет ждать своего, американского доктора, хотя и его предписания выполнять, скорее всего, не будет. До ближайшей больницы отсюда несколько миль (если та, конечно, не в руинах и если они возьмут ворчливую старуху — ведь сейчас там наверняка полно жертв землетрясения в состоянии разной степени тяжести).

А-Шук крутит одной рукой, а потом другой. Он ждет ответа.

— Вы сказали, у вас есть сонный сбор? А во сне ставить пиявки можно?

— Конечно!

Директриса явно хочет пить. И она все еще злобно на меня.

— Доктор Ганн говорит, что принесет вам целебного чая. Вы его выпьете?

Директриса хмурится и молчит. Девочки начинают перешептываться.

Я думаю, от чашки чая в сложившихся условиях не откажется никто.

— Она сказала, что будет пить чай, — говорю я А-Шуку.

А-Шук удивленно смотрит на меня. Ой, я же сказала ему это еще до того, как директриса ответила хоть что-то!

Но А-Шук понимающе кивает мне:

— Хорошо! Тогда принеси мой чемоданчик. А я пока пойду ловить пиявок.

Он тут же встает и идет по направлению к озеру.

— Доктор Ганн просил меня принести его чемоданчик, — говорю я всем. А еще я слегка киваю Франческе, прося ее последовать за мной. Хэрри и Кэти тоже идут с нами.

Как только мы отходим на безопасное расстояние, Франческа спрашивает меня:

— Что происходит?

— Доктор Ганн даст ей сонный сбор. А когда она заснет, поставит ей пиявок. — Хэрри затыкает уши, словно я сказала какую-то гадость. — Только так она сможет избежать сердечного приступа. Моя бабушка рассказывала, что пиявками всех часто лечили, когда она была маленькой. Иногда их ставили тем, кто много капризничал. Вообще бабушка всегда говорила, что чем больше человек брюзжит, тем больше пиявок ему надо поставить.

— Ну тут не только в капризах дело, — криво улыбается Франческа. — Мерси, мне жаль, что она наговорила тебе столько обидного. Никто из нас не думает так же.

Кэти и Хэрри одобрительно кивают.

— Но… Можно ли ставить пиявки против ее воли?

— Не идеальное решение, конечно. Но доктор Ганн — самый уважаемый и опытный доктор Чайна-тауна. И вообще очень умный человек. Даже мать Элоди обращалась к нему за помощью. — Может, не следовало этого говорить? Ладно, что уж теперь… — Он вылечил тысячи людей своими руками. Даже моего брата, у которого были слабые легкие — результат осложнения от прививки. — Джек умер бы без его помощи. А сейчас у директрисы Крауч, похоже, все серьезно.

Франческа останавливается и внимательно смотрит на меня.

— Если ты думаешь, что без пиявок она может умереть, мы, конечно, должны сделать все, чтобы предотвратить это.

— Спасибо!

Я иду дальше. И девочки идут за мной. Подходим к палатке А-Шука. Мистер и миссис Панг снова жарят рыбу.

— Доброе утро, дядя! Доброе утро, тетя!

Я представляю им девочек. Мистер и миссис Панг здороваются с легким поклоном. Девочки тоже кланяются им в ответ

— Доктор Ганн попросил меня принести его чемоданчик, — поясняю я.

Я ныряю к его палатку, а когда выхожу, вижу, что мистер Панг предлагает девочкам попробовать рыбу, изъясняясь с помощью жестов.

— Мы уже завтракали, дядя, — говорю я мистеру Пангу.

Он, явно расстроенный, снопа опускает сковороду на огонь.

— Но мы будем очень рады видеть вас сегодня вечером у нас в лагере, где мы устраиваем ужин на сорок четыре персоны. Бесплатно! Приходите и приводите друзей.

Мистер Панг вздрагивает, услышав эту цифру. М-да… Не стоило ее упоминать. Он слегка улыбается и кивает. Было бы очень неприлично с его стороны прилюдно отказаться. Но вполне возможно, они посоветуются и решат не приходить.

Чайный сервиз А-Шука, конечно, не такой старинный, как сервиз мистера Уотерстоуна (и тот был действительно из Китая), но тоже очень миленький, с мелкими цветочками по краю. И состоит из тех же предметов, что и сервиз мистера Уотерстоуна: в нем есть деревянные щеточка, лопаточка и тонкая палочка. А-Шук заливает воду в чайник, предварительно отмерив в него некоторое количество сонного травяного сбора.

Директриса Крауч сидит, прислонившись к ящику. Под спину ей положили подушку. Ей стало чуть легче дышать.

Минни Мэй берет кисточку:

— Можно я изгоню злых духов?

А-Шук удивленно смотрит на нее.

— После землетрясения мы все немного не в себе, — говорю я ему по-китайски, стараясь скрыть смущение.

А-Шук понимающе улыбается. Он наливает настоявшуюся заварку в одну из чашек, потом ставит чайник на место и начинает переливать напиток из одной чашки в другую и обратно. Девочки наблюдают за его манипуляциями, доедая рисовую кашу. Зрелище действительно завораживает. Надо будет включить этот этап в мою чайную церемонию. Наконец А-Шук подходит к директрисе, опускается перед ней на корточки и протягивает чашку с чаем. У нее дрожат руки, и поэтому, пока она пьет, он помогает: придерживает дорогую чашку.

Вдалеке шумно слетает на землю стая гусей. Немного передохнув, они вновь взмывают в воздух и летят дальше. Их длинные черные шеи похожи на элегантные женские перчатки. Кажется, что с небес машут несколько десятков женских рук. За пару секунд до того, как гуси улетают, я поражаюсь красоте этого момента: гуси с длинными шеями; наши девочки, наблюдающие в лучах восходящего солнца за А-Шуком, который заваривает чай, соблюдая все утонченные ритуалы; небо, все еще подернутое легкой серой дымкой; то и дело раздающийся звук сирены, пронзающий утреннюю тишину.

Я понятия не имею, что будет со мной дальше. Весь мир перевернулся. Но одно я знаю точно: сейчас мое место именно здесь, рядом с А-Шуком.

Директриса Крауч морщится, отхлебнув заваренный А-Шуком чай. Его вкус наверняка отличается от цейлонского, к которому она привыкла.