Возвращение в Вальбону - Йозеф Хабас Урбан

Инвалид, который приехал сюда на мотоцикле, поразил меня своим невероятно кривым лицом. Его протез валяется где-то под столом – наверное, ему без него удобнее. Остальных двух я не знаю, у одного из них вытянутая фигура. Может быть, это охранник из грузовика. Я двигаюсь в ритме танго, захожу на второй круг, бензин при этом расплескивается на обе стороны. Доктор Браун что-то мне выкрикивает, но тут и собственных слов не услышишь. Он наливает мне коньяк, протягивает ко мне свою руку, его рукав чем-то измазан. И все остальные поднимают стаканы, а я дико кружусь вокруг них. Бензин понемногу выплескивается на пол. Я на минуту останавливаюсь глотнуть коньяку и разбиваю стаканчик об пол.

Все ржут, а больше всех долговязый. Он радостно вытаскивает сигарету. Я близок к финалу, и музыка скоро закончится, меня ждет третий круг. Хромой показывает на бар, чтобы я принес им еще выпить. Выпить хочет и доктор Браун, он стучит указательным пальцем по пустой бутылке. Зажигалку я в ритме танго беру с барной стойки. Но восьмую бутылку коньяка я доктору не подам. Я смотрю на семь опустошенных склянок, а ведь число семь знаменует счастье. Скоро мы узнаем, для кого.

Музыка доиграла, настала тишина. Долговязый протянул руку с сигаретой, чтобы я дал ему прикурить. Плеснув из канистры перед собой, я бросаю ее на стол перед сидящими. Стекло трещит, падает наземь, я быстро вытаскиваю зажигалку. Доктор Браун, вытаращив глаза, указывает на меня пальцем:

– Это он! – Больше из его уст никто ничего не услышит. Наклонившись к земле, я щелкаю зажигалкой – выскакивает искорка. По узенькой темной полоске фиолетовое пламя стремится к цели.

* * *

Из окон Вальбоны вырвалось пламя. Лошадь загарцевала на задних ногах, Йозеф едва удержал ее за узду. Но и Яна в полном шоке смотрела на это зрелище. Двери разлетелись. Из них выбежал Зоран, его спина и руки были объяты пламенем. Он бежал через луг к лесу, крича от боли.

– Подержи лошадь! – Йозеф дал Яне в руки вожжи.

Он стащил с себя камуфляжную куртку, чтобы ею погасить огонь на теле Зорана, и побежал к нему в белой рубашке. Пламя озаряло его лицо. Он был уже совсем близко, когда со стороны развалины прозвучал выстрел. В дверях дома стоял охранник, держа у плеча штурмовую винтовку. Другого выстрела, возможно, не требовалось: Йозеф повернул голову к беззвездному небу, как будто хотел спросить, почему именно сейчас. Небо молчало, как и оркестр цикад в траве. Откуда-то издалека послышался звон, колокол ударил один раз, два, три…

Яна оцепенело смотрела на него, как будто она была из камня. Йозеф упал посреди луга, как бревно.

Они лежали в паре метров друг от друга – два человека в высокой траве, каждый с разных сторон гор. Зоран протягивал руку к Йозефу, извивался в корчах, в гудении огня не было слышно ни слова. Но и его движение остановилось, как у потопленного в море корабля. Лошадь высвободилась из рук Яны, та не мешала ей убегать. Лежащие в траве фигуры из того места, где она стояла, были не видны. Но и стрелок в маске не мог их видеть. Он вышел из зарослей и медленным шагом направился к своей жертве, поднял винтовку на высоту глаз. Яна знала, что если останется стоять здесь, как знак Y, то мужик с винтовкой наверняка застрелит Йозефа.

Она хотела выбежать на луг, отвлечь стрелка в сторону, но кто-то сзади потянул ее в лес. Вальбона снова взорвалась, пламя билось во все стороны. Стрелок остановился, горящие обломки падали рядом с ним. Охранять уже было некого. Охранник еще чуть-чуть поколебался и повернул назад.

XXXIII

Над хребтом дракона

Над лесом светил холодный месяц, впервые за ночь пробивший дорогу среди туч. По скале рядом с тропой пробежала тень. Человек вел лошадь, на хребте которой был снова укреплен груз. Слабые лучи пролетают вокруг, как стрелы, темный силуэт тянется через белые скалы и стволы деревьев.

Яна, привязанная к седлу, дергалась, как только что выловленная рыба. Несмотря на то что рот ее не был ничем заклеен, она не кричала, потому что знала: на помощь ей все равно никто не придет. Она осталась одна на произвол ночи и собственного страха, как это бывает перед смертью. Думая о Йозефе, она снова напрасно силилась освободиться. Лежа головой вниз, она смотрела на камни, как они убегают в матовом свете месяца, чувствовала запах вспотевшей лошадки. Рядом шагал незнакомец в высоких ботинках. Лица его она не видела.

Хижина тонула в темноте у леса, только на забор падали серебряные лучи. Человек открыл калитку и вошел со своей добычей во двор. Месяц разливал свой свет, ему было все равно, тогда как Яна дергалась, противясь переступить порог странного дома. Незнакомец потащил ее внутрь, он был силен, ему невозможно было сопротивляться.

Над Колатой медленно восходило утреннее солнце, но и в хижине из неотесанных досок появился свет. Свиньи хрюкали, лес молчал, молчала и Яна, которой Микун развязывал руки.

– Ты останешься здесь, со мной, – сказал он ей приглушенным голосом, глядя на нее, как на икону. – И Ленке здесь нравилось.

Она чувствовала его дыхание, пропитанное алкоголем. Единственным, что она поняла, было имя ее сестры. Когда он развязал ей руки, она предстала перед ним в том виде, в каком позавчера оказалась в Вальбоне, – в майке и брюках. Лампа, повешенная на балку, освещала ее испачканное лицо и растрепанные волосы. Она, инстинктивно ощупывая ссадины на обоих запястьях, с отвращением смотрела на его запущенное лицо с разбитым лбом.

– Дай мне руку. – Он протянул к ней свою, глаза его засверкали в свете лампы.

– Оставь меня, ты, свинья! – Она плюнула перед ним на пол, чтобы самой набраться смелости. – Меня ты никогда не получишь!

Она продвигалась в угол комнаты, ступая мимо открытых чемоданов, выброшенных рюкзаков. Глаза ее остановились на темно-синем рюкзаке с подвесной системой – именно такой носила Ленка. Она хотела поднять его, но Микун оттолкнул ее в сторону. Он улыбался ей, ему казалось, что он вернулся в прошлое.

Визг в прилегающем к хижине загоне стал ближе. В дыры между ветхими досками лезли свиные рыла, пытаясь схватить Яну за штанины. Она отпрыгнула в сторону, загнанная в угол, отступать ей было некуда. Она наклонилась, как перед боем