Буканьерки - Эдит Уортон

– О, почему? – запротестовала Нэн, виновато покраснев; и, конечно, она послушно уговорила свекровь, и та ответила своим обычным сухим, отрывистым кивком согласия. По той же причине пришлось пригласить и семью новой герцогини, и её американских друзей – по крайней мере, так считал герцог. Вдовствующая герцогиня была иного мнения, но тридцать лет взаимоотношений с сыном («с рождения самым упрямым ребёнком на свете») научили её уступать, поэтому она уступила и сейчас.

– Всё-таки странно, что Ушант хочет видеть здесь всех этих чужаков на Рождество, – доверительно посетовала она мисс Марч, которая пришла с ней из Вдовьего домика, – ведь, как я понимаю, американцы не придают значения ни одному из наших религиозных праздников, не так ли?

Мисс Марч, дочь священника епископальной церкви Америки, мягко возразила:

– О, герцогиня, это, знаете ли, зависит от обстоятельств – в нашей церкви праздники и обряды точно такие же, как и в вашей.

«Но какое отношение, – подумала она, – имеют такие люди, как Сент-Джорджи, к епископальной церкви?» Они могли быть баптистами седьмого дня или даже мормонами.

– Ну, это очень странно, – пробормотала герцогиня, которая её уже не слушала. После ужина обе дамы расположились на широком диване в стиле короля Якова в одном конце салона «двойной куб» – великолепного зала с потолком в стиле Торнхилла[58] и мортлейковскими гобеленами[59]. Пол был освобождён от ковров и мебели – ещё один шок для вдовствующей герцогини, но и это было принято с её лёгкой, напряжённой улыбкой, – и на отполированном паркете вытянулась длинная вереница молодых (и не очень) танцоров, во главе, конечно же, с леди Дик Марабл и её странным бразильским братом, чьё имя вдовствующая герцогиня никак не могла запомнить, но который с виду был вылитый итальянский парикмахер. (Одна близкая подруга вдовствующей герцогини в молодости всколыхнула всё светское общество, разорвав помолвку с молодым офицером Конной гвардии и сбежав с итальянским парикмахером; и когда взгляд вдовствующей герцогини впервые упал на Тедди де Сантос-Диоса, она с содроганием подумала: «Мужчина бедной Флори, должно быть, выглядел так же».) Вслед за леди Дик (и, очевидно, больше увлечённый ею, чем своей партнёршей) шёл Майлз Доунли, ведя растерянную девушку из рода Брайтлингси. Было принято приглашать Доунли везде, куда звали Кончиту; и даже чопорные хозяйки, вынужденные приглашать леди Дик, потому что она «развлекала мужчин», были так благодарны за то, что им не приходилось звать её мужа, что с радостью соглашались, чтобы его заменял Доунли. Все знали, что он – фаворит леди Дик, но находили удобным игнорировать этот факт, тем более что собственное положение Доунли и его слава как танцора и меткого стрелка давно сделали его желанным гостем. Вдовствующая герцогиня всегда досадовала, что мужчина с такими очаровательными манерами и блестящим политическим будущим, кажется, не торопится выбирать себе жену, – но когда она увидела, что он взял себе в партнёрши Марабл, а не Фолиат, она едко заметила мисс Марч, что, по её мнению, мистер Доунли никогда не женится, и надеется, что Селина Брайтлингси не питает на этот счёт иллюзий.

В дальнем конце огромного салона сидела за роялем странноватая итальянская гувернантка, которая раньше работала с младшими дочерьми герцогини в Тинтагеле, а теперь «готовила к выходу в свет» девочек из Гленлоу. Она бойко наигрывала шумный рил, который, как говорили, она выучила в Америке; а по залу кружились танцующие, пытаясь догнать леди Ричард и бразильца.

– Вирджинский рил[60], говорите? Как это всё необычно, – повторила вдовствующая герцогиня, поднимая лорнет на длинной ручке, чтобы рассмотреть, как кружатся танцующие.

Да, действительно, необычно было видеть старого лорда Брайтлингси, тяжело совершавшего пируэты вслед за своей прекрасной невесткой, леди Сидаун, а сэр Хемсли Творт, неспособный к пируэтам после несчастного случая на охоте, стоял у рояля, хлопая в ладоши и притопывая здоровой ногой в такт напеву леди Дик – как говорили, негритянскому. Всё это было очень необычно, особенно в сочетании с Рождеством… Как правило, такой шумный тип пения свойственен рождественскому хору, не так ли? Но с этими новыми порядками пытливый лорнет вдовствующей герцогини был настоящим окном, открывающимся в неведомый мир, в реальность которого она никак не могла поверить.

– Лучше бы Ушант оставил меня во Вдовьем домике, – шепнула она со сдержанной улыбкой мисс Марч.

– О, герцогиня, не говорите так! Посмотрите, как они все веселятся, – ответила её подруга, задаваясь в глубине души, под старыми мехельнскими кружевами, которые драпировали её грудь, вопросом – не остановится ли лорд Брайтлингси, когда танец приблизит его к её дивану, к ней, со своей неповторимой величественностью, не поднимет ли он её на ноги и не увлечёт ли в рил, знакомый ритм которого пробегал вверх от её изящных щиколоток… Но лорд Брайтлингси пронёсся мимо неё, ничего не замечая… Несомненно, с возрастом мужчин всё сильнее завораживает обычная молодость – этот факт не ускользнул от мисс Марч. Леди Брайтлингси приближалась к дивану вдовствующей герцогини, двигаясь к ней под углом и нерешительно, как парусное судно, пытающееся войти в гавань в безветренный день.

– Присаживайтесь к нам, дорогая Селина, – поприветствовала её вдовствующая герцогиня. – Нет, нет, не убегайте, Джеки… Джеки, – объяснила она, – рассказывала мне об этом странном американском танце, который, кажется, их всех так забавляет.

– О да, расскажите нам ещё о нём, – воскликнула леди Брайтлингси, «бросая якорь» между ними. – Он называется вирджинский рил, не так ли? Я думала, он назван в честь моей невестки – жены Сидауна – Вирджинии, знаете ли. Но она говорит, что нет, она танцевала его в детстве. Забавное совпадение, не так ли?

Вдовствующую герцогиню всегда раздражала неопределённость леди Брайтлингси. Она произнесла в своей чёткой манере:

– О нет, это очень старый танец. Дикари индейцы научили ему американцев, не так ли, Джеки?

– Ну, я уверена, что он достаточно дикий, – пробормотала леди Брайтлингси, вспоминая скудно одетых дикарей на большом гобелене в Оллфрайерсе и радуясь, что танцоры не оголились подобно им, хотя декольте юных американских леди приближалось к откровенности.

Мисс Марч собралась с духом, чтобы ответить с некоторым нетерпением:

– Но нет, герцогиня, этот танец не индейский. Первые английские колонисты привезли его из Англии в Вирджинию – Вирджиния была одной из самых первых колоний (она названа в честь Королевы-девственницы, вы знаете), и вирджиния рил – это просто старый английский или шотландский танец.

Вдовствующая герцогиня терпеть не могла, когда её поправляли; и ей особенно не нравилось, когда это