Буканьерки - Эдит Уортон

– Анабель очень молода, – прервал её сын.

– Не думай, что я забываю об этом. Вполне естественно, что она присоединилась к одному из своих национальных танцев… Я понимаю, что в Штатах очень увлекаются этими своеобразными плясками.

– Я не знаю, – холодно сказал герцог.

– Только я бы предпочла, чтобы, присоединившись к танцующим, она оставалась с ними, вместо того чтобы вынуждать людей обыскивать весь дом в поисках её и её партнёра – Гая Творта, не так ли? Признаю, что слышать, как её имя выкрикивают повсюду в коридорах и как оно проникает в спальни и вырывается из них… когда она, естественно, должна быть на своём посту в зале Рафаэля… где я всегда стояла, когда вечеринка заканчивалась…

Герцог нервно перебирал пальцами цепочку своих часов.

– Может быть, вы ей скажете? – предложил он.

Маленькие глазки вдовствующей герцогини недоверчиво сузились.

– Не думаешь ли ты, Ушант, что твоего слова было бы?..

Он взглянул на часы.

– Мне нужно идти к охотникам… Нет, определённо, я бы предпочёл, чтобы объяснили вы… Донесли до неё суть…

Взявшись за дверную ручку, он обернулся:

– Я не хочу сейчас говорить ничего, что могло бы… могло бы каким-либо образом оттолкнуть её…

Дверь за герцогом закрылась, и его мать стояла, рассеянно глядя ему вслед. «Он боится, – как он выразился? – „оттолкнуть“ эту девчонку? Неужели он не знает своих прав? Во времена герцогини обязанности жены – тем более жены герцога – были ясны, как десять заповедей. Она обязана была родить мужу хотя бы двух сыновей, а если во время исполнения этого долга появлялась дюжина дочерей, она должна была принять этих незваных гостий с подобающими материнскими чувствами и позаботиться о том, чтобы они были должным образом одеты и образованны». Герцогиня Тинтагельская считала себя счастливицей, имея всего лишь восемь дочерей, но горевала о непреклонном решении Природы не даровать ей второго сына. «У Ушанта должно быть два сына – а лучше три, если возможно. Но его жена, похоже, не понимает своих обязанностей. А ведь ей достаточно лишь заглянуть в молитвослов… Но я так и не смогла выяснить, к какой конфессии принадлежит её семья. Они явно не воцерковлённые люди, иначе эти утомительные объяснения были бы излишни…» Проведя некоторое время в тревожных размышлениях, вдовствующая герцогиня позвонила и послала узнать, может ли её невестка принять её. Ответ был таков: герцогиня ещё спит (в полдень! вдовствующую герцогиню всю жизнь будили без четверти семь!), но как только она проснётся, ей передадут послание её светлости. Вдовствующая герцогиня, вздохнув, вернулась к своему столу, который, как обычно, был завален письмами. Если бы только Ушант послушал её, выбрал бы английскую жену своего круга, то к этому времени в детской, вероятно, уже было бы два младенца, а третий – на подходе.

Ах, если бы сыновья когда-нибудь слушались своих матерей…

Время обеда приближалось, когда раздался стук в дверь вдовствующей герцогини и вошла Анабель. Пожилая женщина внимательно оглядела её. Нет, это было непостижимо! Если бы девушка была красавицей, можно было бы сильно напрячь воображение и представить себе увлечение Ушанта, его покорность; но это бледное создание с каштановыми волосами и невыразительными чертами лица, без роста, без осанки, без того авторитетного вида, который унаследованные титулы придают даже приземистым и полным женщинам, – какое право она имела на такое отношение? И всё же было ясно, что она уже брала верх над своим мужем.

– Моя дорогая, входите же. Сядьте сюда – вам будет удобнее. Надеюсь, – продолжила герцогиня с многозначительной улыбкой, пододвигая глубокое кресло, – что нам скоро придётся попросить вас поберечь себя… не совершать больше никаких опрометчивых поступков.

Анабель, проигнорировав намёк, подошла к стулу с прямой спинкой и села напротив свекрови.

– Я совсем не устала, – заявила она.

– Возможно, вы этого не осознаёте… но все эти дикие пляски прошлой ночью – и, собственно, до самого утра – должны были быть очень утомительны.

– О, я хорошо выспалась с тех пор. Уже почти время обеда, не так ли?

– Не совсем. И мне так редко выпадает случай поговорить с вами с глазу на глаз, что я… я хочу сказать вам, как сильно я надеюсь и Ушант надеется, что вы больше не будете рисковать. Я знаю, всё не упомнишь, но прошлым вечером, например, со всех точек зрения, было бы лучше, если бы вы оставались на своём месте. – Вдовствующая герцогиня выдавила из себя натянутую улыбку. – Герцогини, знаете ли, как солдаты – им часто приходится быть в боевой готовности, пока другие веселятся. И когда ваши гости расходились, Ушант был, естественно, – гм, – удивлён, что ему пришлось искать вас по всему дому…

Анабель задумчиво посмотрела на неё.

– Он попросил вас мне это передать?

– Нет, но он считает, что вы не понимаете, как странно это должно было выглядеть для ваших гостей, когда посреди вечеринки вы увели мистера Творта наверх, в свою гостиную…

– Но мы пошли туда не специально. Мы следовали за танцующими, и я вышла из вереницы, потому что устала, а поскольку мистер Творт хотел посмотреть Корреджо, я провела его туда.

– В том-то и дело, дорогая. Гаю Творту следовало бы знать, что лучше не уводить вас от гостей и подниматься с вами в вашу гостиную после полуночи. Его поступок был – э-э – по меньшей мере бестактен. Я не знаю, какие у вас обычаи в Штатах, но в Англии… – Вдовствующая герцогиня замолчала, словно ожидая, что её прервут, но этого не произошло. Анабель молчала, и её свекровь продолжила с нарастающей твёрдостью: – В Англии такое поведение может быть довольно сурово осуждено.

Глаза Анабель расширились, и она, слегка улыбнувшись, встала.

– Пожалуй, я устала пытаться стать англичанкой, – заявила она.

Вдовствующая герцогиня тоже поднялась, выпрямившись во весь рост.

– Пытаться стать? Но вы и есть англичанка. Когда вы стали женой моего сына, вы приобрели его национальность. Теперь ничто не может этого изменить.

– Ничто?

– Ничто. Вспомните, что вы обещали во время брачной церемонии: «Любить и повиноваться – пока смерть не разлучит вас». Это слова, которые не произносят легкомысленно.

– Нет, но, думаю, я произнесла их легкомысленно. Я совершила ошибку.

– Ошибку, моя дорогая? Какую ошибку?

Анабель резко вдохнула воздух.

– Выйдя замуж за Ушанта, – сказала она.

Вдовствующая герцогиня ахнула.

– Моя дорогая Анабель…

– Думаю, будет лучше, если я его оставлю – тогда он сможет жениться на ком-то другом и завести много детей. Разве это не было бы лучше всего? – торопливо продолжила Анабель.