Избранные произведения. Том 5 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

День был безоблачный. Через дорогу протянулись тени от деревьев. Веял душистый прохладный ветерок. Сначала ещё попадались встречные машины и подводы – поблизости располагались тылы других наших частей. Но стоило отъехать семь-восемь километров – дорога опустела. Николай гнал машину на предельной скорости, прищуренные глаза его зорко ощупывали местность, мускулы лица напряглись. Николай хорошо знал тактику финнов ещё по 1940 году. На таких пустынных лесных просеках можно наткнуться на мелкие, сброшенные с воздуха группы вражеских десантников. Они занимаются тем, что подкарауливают отдельные подводы, машины, оторвавшихся от своих частей солдат-одиночек. Но пока в лесу было спокойно.

– Екатерина Павловна сказала, что госпиталь уже переезжает? – заговорил Николай.

– Да, не опоздать бы.

Николай нажал на педали. Долгое время ехали молча.

Но Газинур не любил молчания.

– Николай, ты сам откуда? – не выдержал он.

– С Дальнего Востока, из Комсомольска, – не сразу ответил Николай.

– А, из города молодёжи?

Город молодёжи! В другое время Николай подробно рассказал бы, как они штурмовали непроходимую тайгу, по которой никогда не ступала нога человека, сколько тысяч кубометров земли вынул хотя бы его, Николая, экскаватор на том самом месте, где возник Комсомольск.

Дорога пошла под уклон. Лес поредел, а дальше и совсем отступил от дороги. Впереди блеснула голубоватая полоска реки.

– Мост…

Николай остановил машину, тщательно осмотрел мост: всё было в исправности.

Машина снова летит по ровной дороге. Лес по сторонам то приближается, то снова отдаляется. В эти минуты внимание не так напряжено, и Николай тоже не прочь поговорить.

– А ты из каких мест будешь, Газинур?

Газинура и в армии звали всё больше по имени, лишь в официальных случаях обращались по фамилии.

– Я?.. Из Бугульминского района Татарстана, из колхоза «Красногвардеец».

– Хорошее название у вашего колхоза.

– Он и сам неплохой! Всегда шёл первым в районе…

– Небось фельдшером в колхозе работал?

Газинур улыбнулся. Сразу вспомнился Салим. Где, интересно, этот «лошадиный доктор»?

– Нет, я простой колхозник, – сказал он не без гордости. – Если не считать, что лечил кое-когда лошадей, с медициной никаких дел в деревне не имел.

– Вот как! А я почему-то думал, что ты фельдшер.

Снова дремучий бор стиснул с обеих сторон дорогу, а вдали, казалось, сомкнулся сплошной стеной. Николай умолк.

Газинур краешком глаза заметил на правой руке Николая наколотую тушью надпись: «1913». Значит, они ровесники, значит, во время Октябрьской революции, когда отцы их и братья боролись с оружием в руках, им было по четыре года. А теперь они сами солдаты!

Стремительно мчавшаяся машина как бы заставила лес разомкнуться, снова кругом посветлело. И с лица Николая тоже сошла мрачноватая хмурь.

– Вы с Екатериной Павловной и раньше были знакомы?.. Она замужем?

В голосе Николая Газинур уловил оттенок повышенной заинтересованности.

– К сожалению, да. Так что ты немного опоздал, парень. С её мужем я работал в леспромхозе в Соликамске. Володя Бушуев был у нас лучшим лесорубом.

– А где он сейчас? – голос Николая звучал уже суше.

Газинур улыбнулся.

– Здесь, воюет. Екатерина Павловна очень волнуется за него. Как привезут новых раненых, себя не помнит, бежит смотреть.

– Ну, тогда мне всё понятно, – спокойно произнёс Николай. – А то я не мог понять, с чего она так нервничает. А насчёт опоздания – ерунда. У меня своя девушка есть, ни на кого не променяю.

Неожиданно на склоне горы показалась большая деревня, как будто совершенно безлюдная.

– Неужели уехали? – встревожился Газинур.

Выскочили на окраину деревни – пусто, тишина. «А может, всё же кто-нибудь остался?» – мелькнула у Газинура слабая надежда.

В глубине больничного двора, под деревьями, замаскированная хвойным лапником, стояла одинокая полуторка. Едва Николай притормозил возле неё, из дома на противоположной стороне улицы выбежал довольно полный капитан.

– Наконец-то! – сказал он, прочитав протянутую Газинуром записку. – Битый час ждём. Ещё несколько минут – и тронулись бы. И так, сами видите, все уехали. Мы одни остались. Тут перед вами над деревней кружил самолёт. Поглядывайте на обратном пути. За каждой машиной, как коршуны, гоняются, прямо на бреющем…

С молниеносной быстротой перенесли груз из одной машины в другую, попрощались и разъехались в разные стороны.

Газинур бросил взгляд на спидометр. Стрелка спидометра дрожала на последнем деленьице шкалы. И всё же думалось, что они едут слишком медленно.

– Коля, друг, гони своего аргамака! – повторял он.

Когда уже больше половины пути осталось позади, в воздухе послышался характерный звук приближающегося самолёта. Газинур ещё не умел различать самолёты противника по шуму моторов.

– «Мессер»! – сразу узнал Николай и прибавил газу.

Машина бешено понеслась, подпрыгивая на ухабах. Брови Николая сдвинулись, всем телом он устремился вперёд. Не первый уже раз уходит он от преследующего самолёта.

По обеим сторонам узкой дороги полные водой кюветы, свернуть некуда. Вот фашистский самолёт догнал их и, спланировав, открыл огонь из пулемёта. Видно, как впереди врезаются в землю пули, с сухим треском обламываются, падают в кювет, будто срезанные, сучья.

«Мессер» с угрожающим рёвом нависал всё ниже. Вдруг полетела разбитая вдребезги правая фара. В ту же секунду Николай резко дёрнул ручку тормоза – машина чуть не перевернулась. У Газинура из глаз искры посыпались – с такой силой стукнулся он лбом о винтовку.

Самолёт с воем пронёсся над ними. Николай бросил свирепый взгляд ему вдогонку и тронул машину.

«Мессер», укрывшись за облаками, развернулся и возобновил преследование. Николай погнал машину на предельной скорости, а когда самолёт настиг его, снова круто затормозил, обманув фашистского лётчика ещё раз. Но одна из сыпавшихся ливнем пуль угодила в стекло кабины. Осколки вонзились в лицо Николая и поранили оба глаза. Он закрыл лицо руками, из-под ладоней тотчас побежали струйки крови. Газинур отделался лишь царапинами на руках и на левом ухе.

– Коля!.. – произнёс он с испугом.

Затем опрометью кинулся в крытый кузов полуторки и, достав из ящика вату и марлю, перебинтовал Николаю голову.

– Папиросу! – попросил Николай.

Газинур сунул ему в рот папиросу и зажёг спичку. Окровавленные руки Николая дрожали.

– Сейчас небось снова налетит, сволочь!..

Но в воздухе было тихо. Видимо, гитлеровец решил, что покончил с машиной.

Газинур растерялся. Что делать? Бросать машину и добираться к госпиталю пешком с раненым Николаем? А медикаменты?.. Может, добежать до госпиталя самому, а Николая пока оставить в машине? Нет, и так нельзя. Мало ли кто бродит в лесу в это время…

Пока Газинур собирался с мыслями, Николай на ощупь проверил руль, рычаги.

– Газинур, посмотри: мотор исправен?

– Вроде в порядке.

– А машина как стоит?

– Почти поперёк дороги,