Избранные произведения. Том 5 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Когда Николай сказал, что сам доведёт машину до места, Газинур оторопел. Николай, должно быть, почувствовал состояние товарища, побледневшие губы его раздвинулись в улыбке.

– Не возвращаться же с пустыми руками, без медикаментов. Ты только говори мне, когда поворот направо, когда налево. А дорогу я представляю себе. Ничего…

Всего труднее было вырулить машину на наезженную колею. Николай проделал это с большой осторожностью. Он подал машину немного назад. Потом осторожно повернул передние колёса. Наконец машина встала посредине дороги.

– Ну как?

– Точно посредине, – заверил Газинур.

Покачиваясь, машина медленно тронулась с места.

– Правее…

– Левее…

Газинур указывал путь, а Николай, неестественно вытянувшись, вёл машину вперёд. Напряжение его было столь велико, что временами он забывал даже о своих ранах.

Добирались до госпиталя долго. Екатерина Павловна давно уже с тревожным нетерпением поджидала их у ворот. Увидев в разбитой кабине шофёра с забинтованной головой, она испуганно метнулась к машине.

– Привезли! – открыв дверцу кабины и помогая Николаю выбраться, доложил Газинур.

V

Всё утро Газинур ходил под впечатлением событий вчерашнего дня. Перед глазами неотступно стоял бригадир МТС Исхак Забиров: с прижатой к груди гранатой он устремился навстречу танку, который несётся с бешеным, казалось бы, неудержимым напором. Рядом с Забировым вставал Николай. Ещё вчера шофёр Николай был для него просто хорошим русским парнем, с которым они бок о бок, в одной кабине поехали выполнять очередное задание Кати Павловны. Скажи кто-нибудь тогда, что Николай способен на геройский поступок, Газинур не очень бы и поверил. А вчера он сам видел, как Николай, несмотря на нестерпимую боль и забинтованные глаза, вслепую довёл машину до госпиталя, – ведь это десять километров по размытой, ухабистой дороге.

Откуда у этих обыкновенных, простых людей столько выдержки, настойчивости, мужества?

А что бы делал на их месте Газинур? Хватило бы у него самоотверженности, находчивости на подобный подвиг? Нет, наверное. Ведь когда Николая ранило, Газинур, здоровый, зрячий, и то растерялся. Значит, не хватает ему настоящей закалки. «Что ж, будем закаляться! Крылья у орла крепнут в полёте, а ты, Газинур, ещё только начинаешь летать».

Но сегодня денёк выпал такой, что Газинуру не только сосредоточиться на своих мыслях, но и в столовую сбегать было некогда.

После двухнедельных кровопролитных боёв финские и немецко-фашистские войска прорвали фронт. Едва весть об этом дошла до госпиталя, появились вражеские самолёты. Сбросив на госпиталь несколько бомб, они повернули к железнодорожной станции.

А через час из штаба армии был получен приказ о срочной передислокации. Начальник госпиталя тут же собрал всех врачей и командиров. К переезду приступили незамедлительно. В первую очередь надо было перевезти раненых. Их отправляли на станцию в санитарных автобусах, на грузовиках, на подводах. Легко раненные шли пешком в сопровождении сестёр. А с переднего края всё время прибывали новые партии раненых. Тех, кто нуждался в неотложной помощи хирурга, тут же клали на операционный стол.

В последние дни вражеская авиация непрерывно бомбила железнодорожную станцию и повредила в нескольких местах пути, вследствие чего в госпитале скопилось много раненых. К моменту получения приказа о передислокации путь был, правда, исправлен. Эшелон стоял наготове в нескольких километрах от станции.

Газинур помогал перетаскивать на носилках раненых. С только что прибывшей с переднего края машины его окликнул немолодой боец:

– Товарищ санитар, у вас есть врач Бушуева?

– Есть, – ответил Газинур.

– Ей привет от лейтенанта Бушуева. Он с последней группой остался прикрывать наш отход. Когда меня ранили, он ещё был жив. Сейчас – не знаю…

– Погодите, я позову Катю Павловну, – сказал Газинур.

Но начальник госпиталя тут же отправил машины на станцию.

– Быстрее оборачивайтесь! – приказал он шофёрам.

Едва машины тронулись, как за Газинуром прибежала Нина – его вызывала Бушуева.

Екатерина Павловна укладывала в ящики медикаменты. Галя помогала ей. Взглянув на Екатерину Павловну, Газинур понял, что на душе у неё очень тяжело.

Когда начальник госпиталя сообщил, что фронт прорван, в глазах у Екатерины Павловны потемнело. «Володи больше нет», – подумала она. Ещё в мирные дни, когда, случалось, разговор заходил о возможной войне, Владимир как-то весь сразу суровел. «Враг сможет пройти разве только через наши трупы», – говорил он, и Екатерина Павловна знала, что так оно и будет.

Чтобы не показывать своих слёз, Бушуева отвернулась. Не время сейчас отдаваться личному горю. Сейчас надо думать о том, как без промедления перевезти на станцию аптеку. Не оставить ни метра бинта, ни кусочка ваты, не говоря уже о лекарствах. Но как это сделать? До эшелона несколько километров. Конечно, не будь ранен Николай, специально прикреплённый к аптеке, всё было бы проще. А теперь ни шофёра, ни машины – она, оказывается, повреждена очень серьёзно.

– Газинур, – сказала Бушуева, поднявшись ему навстречу, – мы тоже должны перебираться. Но машины у нас нет, а имущества, сам видишь, как много. Начальник госпиталя обещал дать нам одну подводу. Ты быстренько разыщи её.

– Это можно, – сказал Газинур с виду беззаботно и даже весело, хотя отлично понимал, что одной подводой им не обойтись.

– Идите, Газинур. – И, повернувшись к девушкам, Екатерина Павловна добавила: – Укладывайте получше, чтобы не побилось в дороге.

Газинур почему-то медлил уходить. Екатерина Павловна, взяв из шкафа большую бутыль с лекарством, посмотрела на него через плечо.

– Что ещё, Газинур?

– Да вот, Катя Павловна… Володя передал вам привет.

– Володя?! – вскрикнула она и пошатнулась, едва не выронив из рук стеклянную бутыль. – Жив, значит? Где же он? Где человек, который передал?..

Волнуясь, Газинур повторил то, что слышал от раненого солдата, но, чтобы не тревожить Екатерину Павловну, умолчал о том, что Бушуев остался в арьергардной группе прикрывать наши отходящие части.

Подняв на Газинура полные благодарности глаза, Екатерина Павловна сказала:

– Спасибо тебе… – словно он сам принёс ей этот привет с переднего края.

Газинур стрелой вылетел из комнаты.

Девушки с привычной быстротой упаковывали медикаменты в ящики, в мешки. Когда Газинур вернулся, Екатерина Павловна заносила в книжечку количество получившихся мест.

– Есть! – воскликнул он. – И лошадь, и машины!

– Машины? – удивилась Бушуева.

– Не имей сто рублей, а имей сто друзей. У меня, Катя Павловна, ста рублей нет, зато сто друзей найдётся, – не отвечая прямо, балагурил Газинур.

И действительно, у него было немало приятелей среди госпитальных шофёров, они охотно отозвались на его просьбу. Газинур быстро рассовал по машинам аптечное имущество, мешки пристроил в изголовье, ящики – в ногах у раненых. Всё, что не удалось втиснуть в санитарные машины, Газинур перевёз на лошади. Аптека закончила погрузку