Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

– Просто скажи, – хриплю я.

Мы смотрим друг на друга. Аппарат пикает.

Крис вздыхает и ерзает. Смотрит на меня, и я вижу, что он принимает решение. Оглядывается на дверь, как будто ждет проблем.

– Не сработает, – наконец говорит он, почесывая предплечье. И почему-то не может посмотреть мне в глаза.

Жар поднимается по щекам, и комната вращается. Последняя капля сил, за которую я держалась, утекает из тела, пока ничего, кроме тела, не остается. Руки и ноги, комплект конечностей. Тяжелые, изможденные, свободные.

Проект провалился. Я провалилась. Они же говорили, что все получится. Говорили, что уже вот-вот, но вот-вот никогда не достаточно. Смотрю в потолок, слезы текут из глаз. Слезы стыда и чего-то еще, непонятного. И это, начинаю догадываться я, крошечная, ничтожная доля облегчения.

– Ты как? – спрашивает Крис. Кладет ладонь на кровать и сразу убирает, прячет руки куда-то под себя.

– Нормально. Но, Крис, почему я? Надо было дать часы кому-то другому… – Я кашляю, отчего по каплям собирается боль в ноге.

Крис вздыхает и долго глядит на меня.

– То, как Вики реагировала на твои данные… С ума сойти вообще, – начинает он неуверенно. – Сначала я не понимал. Никогда ничего подобного не видел. Но теперь все понятно. – Он набирает в грудь воздуха, всматривается в меня и продолжает: – Правительство предоставило компаниям доступ к Системе Распределения, чтобы они набирали в команды людей с определенными навыками. Тору и Джанет велели нам перенастроить Систему так, чтобы она искала людей, соответствующих очень специфическим критериям, включая один фильтр, которого раньше не существовало. Я уверен, ты догадаешься какой.

У меня болит голова, и я не понимаю, о чем он говорит. Система Распределения просто отправляет людей туда, где они должны быть, на основе сложного алгоритма сортировки. Компании не имеют права вскрывать его и менять. Такое бывало раньше?

– Мы запрограммировали ее отбирать людей с опытом одиночества, чтобы они сопереживали проекту, чтобы они были полностью вовлечены, даже если не знали почему.

Вспоминаю, что́ видела в профайлах. Развод. Рухнула спортивная карьера. Погибли родители. Совпадает. У всех консультантов был опыт, который теоретически мог создать чувство отчуждения, привести к одиночеству.

Думаю о Финансисте и Пронзительной Хохотушке – о Робе и Тане. О том, как они вместе смеялись на кухне. Джанет говорила нам, что любовь не всегда помогает от одиночества, но некоторым помогает. Они были влюблены? Они до сих пор влюблены? Может быть, они ушли, когда увидели доклад, потому что забыли, каково быть одинокими. Больше не могли соотноситься с этим. Может быть, как сказано в материалах, одиночество их отталкивало и они стремились, пусть неосознанно, любой ценой избегать общения с одинокими людьми.

Но при чем тут я?

– Другие консультанты подходили по всем параметрам, включая этот, а вот ты не подходила. Ты набрала высший балл во всех других категориях, но не показала никаких признаков одиночества. Я думаю, Тору и Джанет предположили, что с таким бэкграундом ты будешь заинтересована в успехе проекта независимо от обстоятельств… Но они не поняли (и я не понимал), как это повлияет на ИИ. Я должен был догадаться раньше. Но мы делали Вики как лекарство от одиночества, – продолжает Крис; он уже размахивает руками и говорит все быстрее. – А она стремилась лучше понять одиночество. С другими консультантами было легче найти источник, поэтому она быстро разобралась и пошла дальше. Но с тобой… с тобой было непонятно.

– Что? – потрясенно спрашиваю я.

Комната слишком белая; слова вылетают слишком быстро. Все это, от начала до конца, напрочь лишено смысла.

– Ну просто… – Крис запинается. – Я хотел рассказать тебе позже, но… Ли, мы поняли, ну, что ты одинока. Просто Система Распределения не смогла отследить твой случай. Она фиксировала более очевидные эпизоды, случаи, где легко найти первопричину. Но дискуссия, из-за которой одиночество стерли, как раз и возникла из-за того, что оно у всех проявляется по-разному. Его трудно заметить. Так что Вики не понимала, почему ты одинока, – она просто знала, что это так, и продолжала копать…

Крис внезапно замолкает. Мне трудно все это понять. Я не могу быть одинокой. У меня нет для этого причин. Кроме того, я же прочитала об этом все. Разве я не поняла бы?

Но, может, поэтому, когда я разговариваю с людьми, мне кажется, что я под водой, а они на поверхности?

В коридоре эхом отдаются шаги. Крис кладет руки на кровать и наклоняется ближе, понижает голос. У меня ноет челюсть.

– Эй, – говорит он тихонько.

Слезы текут у меня по щеке. Пытаюсь запомнить его голос, его тон. Впитать до нутра.

– Прости. Джанет и Тору правы, я всегда слишком много болтаю. Мы потом все обсудим. Все будет хорошо. Честное слово.

В палату вбегает Вероника, в руках у нее огромный пластиковый стакан с фиолетовым логотипом больницы. Крис вскакивает со стула и отступает, а она наклоняется, подносит мне стакан, пригибает соломинку, чтобы я могла пить.

Хочу сказать Крису, чтобы он не уходил, спросить, почему наняли его, – может, он тоже одинок? – но трубочка прилипает к губам. Глядя, как я с ней борюсь, Вероника снова разражается рыданиями, и Крис отступает к двери. Не знаю, когда увижу его снова, – может, это единственный раз, когда он присутствует в моей жизни физически. Я так сильно хочу, чтобы он остался, но теперь он не видит мои данные и узнать ему неоткуда. Он видит только тело, сломанное и хрупкое, и идет к двери, и ускользает из виду.

Глава 36

В блестящем, чистом кафетерии больницы Джанет и Тору пьют горячий кофе из дымящихся чашек. Джанет вращает ступней, изо всех сил стараясь не замечать, как Тору, сидя напротив, яростно печатает в телефоне. Она избегала его взгляда, параноидально опасаясь, что он ее прочитает. Что в единый миг увидит стресс, вину и все поймет. Крис врывается в кафетерий, и мчится к ним, и кричит еще от дверей:

– Она в сознании! Врачи сказали, что придется потом сделать еще одну операцию, попозже, но с ней все будет в порядке. Завтра они пустят больше народу.

Он подходит к их столу, игнорируя всех остальных в кафе, и Джанет удивляется, почему не обратилась к нему, чтобы узнать побольше о Ли, о часах. Она помнит, как нанимала его, помнит, как он предлагал идеи и проводил совещания. Но он был под началом Тору и руководил одной из