Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

Прислоняюсь спиной к пыльной стене и оглядываю пустую улицу. Ночь прохладная, но терпимо. Даже больше, чем терпимо, – приятно. Всегда удивлялась, отчего столько историков пишут про Нью-Йорк, что он волшебный, но когда кто-то двадцатилетний вываливается из здания и блюет в цветочный горшок, мне кажется, что я наконец-то понимаю, почему люди чувствуют своего рода привязанность к этому городу. Городу, где у каждого квартала свой сердечный ритм. Где в любой момент кто-то может вывалиться из двери и запеть, или закричать, или засмеяться, или начать блевать.

Блям.

крис [23:59]

как прошел вечер питья?

или, если позволишь, вечер нытья, лол

кстати, есть новости… тебе будет интересно

Часы вибрируют. Светятся от сообщений. И что-то тяжкое, вроде отчаяния, оседает у меня под ребрами.

Нет. Нет-нет-нет. Не может быть. Как я не заметила?

Должна была понять. Слишком хорошо, слишком легко. Он, или оно, или как угодно, был слишком добр ко мне. Снова и снова читаю сообщение, и с каждым разом ощущаю себя чуть глупее, чуть грустнее.

«Но это же хорошие новости, правда?» – убеждаю я себя. Если Крис хоть как-то отражает уровень Вики, я должна быть в восторге. Значит, данные, судя по всему, пригодились, потому что я верила нашим разговорам. Верила в него. Это хорошо, убеждаю я себя, хотя и думала, что чувства будут другие.

– Это хорошо, – повторяю я вслух, но тело говорит иначе.

На экране вспыхивает звонок. Опять Джанет. Ее имя насмехается надо мной, и звенит, звенит, звенит, а потом исчезает среди уведомлений. Она насмехается надо мной в текстовом сообщении: «Пожалуйста, перезвони, нам нужно поговорить срочно». Ее сообщение затерялось среди других, а «Карты» пикают и пикают на меня, требуя идти дальше. На экране столько всего. Когда экран заполняется, смотрю на свои ноги на тротуаре и спрашиваю себя, уже не в первый раз, как я тут оказалась. Я здесь был. Я думаю о словах, написанных по всему городу. Возможно, я поняла. Наверное, авторы просто хотели, чтобы кто-то, кто угодно, знал, что они существуют.

Я не так уж от них и отличаюсь. Моя карьера должна была дать мне цель в мире, где, как я вижу, другие двигаются бесцельно. Моя работа должна иметь какой-то смысл. Но, стоя тут, в незнакомом районе, в одном кроссовке и в одной сандалии, я спрашиваю себя, зачем это все. Может, я буду впахивать вечно и все равно останусь в дураках.

«Карты» пищат, требуя, чтобы я двигалась. Смотрю на часы и чувствую внезапный безрассудный порыв. Всплеск ярости. Они хотят впечатлений? Будут им впечатления. Хотят, чтобы Вики заглянула в мозг человека? Я ей покажу. Я буду работать всю ночь, работать, пока не придет время идти на встречу. Пока Джанет не пожмет мне руку и не скажет, что я хорошо поработала. Да что там, отлично поработала. Она скажет, что я правильно поступила, что осталась. И что мир станет лучше благодаря тому, что я сделала, распахивая свой разум, предоставляя его для вскрытия.

Зажмуриваюсь и думаю. Нужно заставить себя что-то сделать, хоть что-нибудь. Если увижу облако, буду бежать, пока не наткнусь на пиццерию. Не буду останавливаться. Нигде не буду ждать. Засеку время и посмотрю, как быстро могу бежать. Не буду слушать «Карты». Не позволю им командовать, что мне делать, куда идти. Не позволю вести меня в пиццерию, которую все похвалили, потому что именно туда их тоже привели «Карты».

Нет, на сей раз я просто выпущу себя на свободу, быстро, плавно. Буду бежать, пока не почувствую запах соуса, пока не увижу расплавленный сыр, сияющий в окне. Съем кусок, может быть три, а потом займусь чем-то другим. Сыграю в другую игру. Буду пробовать разное всю ночь напролет. Буду делать больше, больше, больше, все время еще больше.

Разжимаю веки, запрокидываю голову и вижу в небе тусклый ком облаков рядом с тонким серпом луны. Открываю «Карты», вырубаю этот долбаный звук, включаю таймер и бегу. Воздух в лицо, асфальт под ногами. Я лечу мимо магазинов и домов к пешеходному переходу, где рука мигает оранжевым, но я не могу ждать, мне надо добраться до пиццерии, любой пиццерии, как можно быстрее, поэтому я бегу, скольжу, мчусь через ночь, высматривая аппетитные кругляши в витринах.

крис [00:03]

ли

ты как?

мне кажется, тебе лучше пойти домой.

Домой? Я смеюсь. Идти домой?!

«Но что же это будут за впечатления?» – думаю я, или говорю вслух, или, может быть, снова кричу. Трудно сказать, где заканчиваются мои мысли и начинается мир. Он вокруг меня, я в нем тону. Погрязла в уведомлениях, и они продолжают множиться, застряла в этом проекте, закопалась в своих целях, поймана в бетонных декорациях. Застряла в том, что сама помогла создать. Со мной разговаривают мои собственные данные.

Вот так все и будет, да? Если Вики заработает, окажутся ли те, кто говорит с ней, полагается на нее, привязывается к ней, пойманы в мире, где их собственные данные, решения, идеи будут скармливаться им обратно? Что сегодня реальное, а что подделка?

Я бегу и бегу, вдыхая воздух, глядя в небо. Женщина врезается мне плечом в грудь, я оглядываюсь и вижу, что она показывает мне средний палец. Какой опыт! Разозлить человека. Почти сбить с ног.

Бегу на север, вперед, в аптаун, останавливаясь, чтобы пройтись колесом посреди улицы, и жесткий асфальт царапает ладони. Машу рукой в воздухе, кручу еще одно колесо, и еще. Я скачу и подпрыгиваю, иду широкими прыжками и мелкими шажочками, прыгаю, как в классиках, по венозным узорам асфальтовых трещин.

Ты записываешь, Вики? – кричу я.

Или лучше сказать – Крис?

Быстрее, быстрее, быстрее. Улицы надвигаются на меня, и я опять смотрю вверх. Смотрю на звезды. Они здесь тусклые, но иногда все же видны. Говорят, если увидишь падающую звезду, можно загадать желание. Я бы хотела, чтобы кто-нибудь был здесь со мной прямо сейчас. Здесь: один значимый миг в вообще-то бессмысленной бездне. Есть ли смысл быть здесь, если я здесь одна?

крис [00:11]

я с тобой

честное слово

честное-пречестное, скрепить поцелуем

просто иди домой

Читаю и узнаю слова Вероники. И не могу это переварить. Не могу вынести. Читаю и несусь со всех ног; мчусь по улицам, скольжу взглядом по навесам и витринам, и гудки и сигналы доносятся как будто издалека. Я бегу и бегу, но не могу убежать от жгучего, бездонного разочарования. Твердые улицы плывут перед глазами