Одиночество и компания - Чарли Дайрофф

Джанет смотрит, как грудь у Криса ходит ходуном. Он бежал всю дорогу от палаты Ли? От этого зрелища в ней что-то ноет, и она опускает глаза, разглаживает брюки. Нужно собраться. Ли жива. Просто ее так исковеркало прошлой ночью. Такая обмякшая, окровавленная, юная.

– …Нужно позвонить Правительству, узнать, дадут ли нам сдвинуть дедлайн с учетом обстоятельств, – быстро говорит Тору, отпивая большой глоток кофе.

Джанет моргает раз, другой, пытаясь сосредоточиться, но его голос звучит издалека.

– …А мы пока сделаем новые часы. Ли сможет их носить, пока восстанавливается. И я думаю, можно выдать их еще нескольким людям, чтобы у нас было больше персональных данных в стриме, если Вики заинтересуется. В любом случае, графики невероятные. Вики почти готова, верно, Крис?

– Да, пожалуй, верно, – опасливо говорит Крис.

И смотрит на Джанет. Она видит, что он волнуется. О проекте? О часах? О девушке?

– Только я думаю, что Ли нужно немного отдохнуть. Не будем торопиться.

– Что? – Тору недоверчиво усмехается и смотрит на Джанет в ожидании поддержки.

Джанет разглядывает свои руки. Она никогда не думала, что наступит переломный момент. Но теперь отчетливо видны трещины. Они с Тору слишком разные. Раньше она хотела того же, что и он: восторга соревнования, трепета внезапной победы. Но люди меняются. Теперь она хочет чего-то другого, даже если пока не знает, чего именно.

– Тору, ты видел ее данные за последние несколько недель? – вступает Крис, и Джанет благодарна ему за отвлекающий маневр: сама она не может нормально соображать. Не может сейчас смотреть на Тору или выступить против него, с такими чудесными идеями, но такого упрямого.

– Данные были великолепные, – говорит Тору, допивая кофе одним большим глотком. – Если добавить все остальные, Вики заработает.

– Ли уходила в штопор, – говорит Крис. Джанет удивляется, что кто-то озвучивает ее тревоги. И поражена – никто никогда не смел вот так возражать Тору. – Ей сносило крышу. Это было ненормально. И это мы – мы ее к этому подтолкнули.

– Она делала то, что должна была, – говорит Тору.

– Давайте посмотрим, как она будет завтра, и тогда обсудим, – вступает Джанет, вытащив себя с мутного дна сознания: пора прекратить это все хотя бы на время.

– Ладно. – Тору хватает свои вещи и уносится прочь.

Джанет вздыхает, встает, берет пиджак и шагает следом.

– Пойду подышу, – говорит она Крису. – Спасибо за помощь.

– Э-э, Джанет, – говорит Крис, нервно вращая чашку, оставленную Тору, – Есть минутка поговорить?

– Конечно, – отвечает она и снова садится, слегка встревожившись.

Она устала. Ее чувства все еще на пределе после этого кошмара.

– Слушай, я знаю, что случилось, – говорит Крис, наконец поднимая взгляд.

Его голубые глаза смотрят прямо на нее, и сердце Джанет срывается с места. В горле ком, но она пытается сохранить невозмутимость, даже когда картины возвращаются в ослепительных вспышках.

Телефон звонит и звонит. Машина скользит по тусклым улицам, по гладкому асфальту. «Карты» громко направляют ее, ведут к часам, к девушке. Непрерывный писк: она приближается. Фары пробивают путь в темноте. А потом внезапный цвет. Глухой удар. Жестокая, тяжкая бренность тела, влетающего в металл.

– Я… тебя не понимаю, – говорит она.

Лицо Криса слишком близко. Ей слишком жарко. Ей нужен воздух.

– Моя команда внимательно наблюдает за Ли. И, ну, я знаю, что прошлой ночью это была ты. Я просто не понимаю. Ты это специально?

Джанет качает головой: нет-нет-нет. Но не может говорить. Смотрит в пустоту, в бесцветный фильтрованный воздух.

– Зачем ты вообще туда поехала? – спрашивает Крис.

Он говорит спокойно, ласково, и Джанет понимает, что вот-вот посыплется. В этот миг она чувствует каждый проект, который брала на себя. Все принятые решения. Все последствия, хорошие и плохие. Чувствует, что жизнь может начаться в любой момент, хотя жизнь уже началась.

– Я звонила Ли весь день. – Джанет наконец слышит свой голос, но видит по-прежнему только размытые тени и свет. – Я… Я надеялась с ней поговорить. Она не отвечала, и я поехала ее искать. Я не знала, что она вот так выскочит из темноты. Машина должна была затормозить. Должна была, там программа!

– Зачем ты ее искала? – спрашивает Крис мягко, как будто Джанет хрупкая.

Она хрупкая? Никто никогда не считал ее хрупкой.

– Ты сам сказал, – бормочет она. – Ты сам видел на тестах. Часы работают. Вики в одном микроне от запуска, и что потом? Мир, где люди соединяются с технологией, а не с другими людьми? У нас такого полно. Я лучше выберу мир с одинокими людьми, чем с бесчувственными.

По полу скрежещут ножки стула. Поодаль рассаживается семья, все громко разговаривают. Крис поступает неожиданно. Он кивает. Кивает, соглашаясь.

– Понимаю, – говорит он.

И внезапно к Джанет возвращается резкость зрения. Она смотрит на Криса и видит, что он не в ярости и не возмущен. Не нападает и не противостоит ей. Он понимает, почему она поехала искать Ли. Так что Джанет говорит. Наконец говорит правду:

– Я поехала ее искать, чтобы остановить. Хотела, чтобы она сняла часы.

Глава 37

Приносят цветы от Крошек, от Тору и Джанет, от Дж. Приветливый медбрат спрашивает, уменьшить или усилить запахи. Приходит Андреа, сияя зелеными глазами. Она держит меня за руку, и я ей позволяю, нам обеим неловко и странно, но ни одна из нас не хочет отпускать.

Приходит долговязый Тревор и тихо стоит рядом с Алией в очках с проволочной оправой на кончике носа. Крис и Вероника приходят каждый день. Они шутят, что устроят мне побег из тюрьмы. Они друг к другу потеплели, или, по крайней мере, мне так кажется.

Меня сильно потрепало, особенно там, где разбились часы. Нога ободрана, плечо вывихнуто, бедро треснуло, и я потеряла сознание, но в остальном все нормально. Или, по крайней мере, так объясняет добрый медбрат. Все нормально, милая, говорит он. Мы о тебе позаботимся. И я улыбаюсь.

Ночью, когда я не могу уснуть и тихая симфония гудящих и бормочущих машин убаюкивает меня до состояния просветления, я думаю про дом, где провела подростковые годы. Компактный, чистый, холодный. Вижу Грега и Синди, как они работают в домашних офисах и выходят, только когда прибывает дрон с едой.

Раньше я думала, что презираю их за посредственность. За то, как они поддавались жизни, просто позволяя ей случаться. Но, лежа в больнице, я понимаю, что боялась стать как они. Стесаться до болванки. Превратиться в тело, бесполезно сидящее перед экраном.

Начинаю понимать, чем меня так привлекла Программа, едва я о ней узнала. Она