Деревенские истории - Анатолий Константинович Ехалов

Глава 6. Немцы идут на охоту

Однажды он рассказывал мне о своей встрече с немцами, которых привезли к нему егери с просьбой отвести их на глухариный ток.

…Иностранцев было двое. Лерхен – рыжий, метра под два гигант лет тридцати пяти, по фигуре и повадкам человек тренированный, и его напарник Курт – двадцатипятилетний спортивного телосложения молодой человек.

Лерхен плохо, но что-то понимал по-русски, что-то говорил…

На ток выходили с вечера. Вихрев одел длинные бродовые сапоги с мягкими фланелевыми портянками, свитер, поверх его легкую теплую фуфайку. У немцев было прекрасное вооружение и снаряжение, но фирменная охотничья одежда, состоящая из кожаных курток и коротких кожаных брюк с сапогами, привели его в недоумение. Пришлось собирать амуницию на месте, переодевать немецких охотников.

– Нужно будет довольно долго идти по тайге, – предупредил Алексей. – Поэтому одежда должна быть соответствующая задаче. Такие штаны у нас даже летом на танцы не оденешь – комары сожрут.

– Сколько нужно идти? – уточнил Лерхен.

– Я обычно прохожу это расстояние за два часа. С вами мы пройдем его, – Алексей еще раз оценивающе оглядел гостей. – С вами – часа за четыре, пять…

Этот оценивающий взгляд не ускользнул от внимания Лерхена. Он в свою очередь критически глянул на поджарую фигуру Вихрева и заявил:

– Мы тоже пройдем за два. Курт – чемпион земли Северный Рейн Вестфалия по бегу, я – бывший капрал австрийской армии. Нам знакомы большие нагрузки, – сказал самоуверенно Лерхен.

Курт улыбался и согласно кивал головой.

– А я бывший сержант Красной Армии, – набычился Вихрев. – За два так за два…

На глухариную охоту выходили с вечера. Тайга начиналась сразу за речкой. На западе ярко догорал закат, погода обещала выдаться ясной с морозным утренником. Поэтому лыжи были совершенно лишними. Можно было по насту легко скрадывать дичь и по насту же успеть вернуться в город.

Вихрев шел впереди, прокладывая дорогу. Шел легко и ходко, хотя растаявший за день снег держал уже плохо, и временами он проваливался едва ли не до пояса. У немцев, особенно у грузного Лерхена, скорость в сравнении с Алексеем была значительно ниже. Они то и дело натыкались на деревья, путались в зарослях, долго выбирались из снежного плена, когда проваливались сквозь наст. Приходилось все время притормаживать, дожидаться гостей.

Скоро совсем стемнело, на небе высыпали крупные звезды, подморозило, и снег стал держать увереннее. Однако они шли уже два часа, а до тока оставалось еще столько же. Видно было, что немецкие друзья изрядно устали.

Алексей решил сделать короткий привал. Он быстро наломал лапника и бросил его к сосне, чтобы можно было сидеть. Немцы с благодарным молчанием приняли приглашение к отдыху. Над тайгой поднялась луна, огромная, словно медный начищенный поднос, она поднялась над вершинами сосен и зависла, словно живое существо, разглядывающее свои владения.

Трое охотников у костра привлекли было ее внимание, но скоро они наскучили ей, и медный поднос луны покатился дальше в темное, освещенное лишь россыпями звезд поднебесье. Алексей прислушался. Удивительно, но тайга словно вымерла.

Не было слышно ни единой птицы, ни бормотания косачей, ни пересвиста рябчиков. Глухари, точившие без устали свои древние песни, словно растворились бесследно. Вихрев глянул на луну и все понял.

На сияющем ослепительно лунном диске образовалась сначала темная точка, которая на глазах стала стремительно расти, и скоро лунный лик скрылся за непроницаемой пеленой мрачной тучи, сразу же накрывшей весь мир. Почти тотчас пошел крупный дождь. Первый дождь наступившей разом весны. Немцы озабоченно посмотрели на проводника.

– Весна да осень, на дню перемен восемь, – сказал он скорее сам себе, потому что немцы из этой сложной конструкции поговорки вряд ли что поняли.

– Дождь может продлиться долго, но может скоро кончиться. Угадать трудно, – попытался он разъяснить немецким охотникам ситуацию.

– Нужно или идти вперед, или возвращаться.

– Нет, мы готовы принять эти экстремальные условия, – возразил тотчас Лерхен. Курт согласно кивал головой.

– Тогда идем, не теряя времени, – поднялся Алексей.

И они снова тронулись в путь. Идти становились труднее с каждый шагом. Резко сгустилась тьма, хорошо еще белый снег отсвечивал, и охотники ориентировались меж деревьев. Но дождь, усиливавшийся с каждой минутой, превратил еще полчаса назад державший худо-бедно человека наст в сплошную кашу, которая тут же проваливалась, едва человек становил на нее ногу.

Алексей, разогнув броды, словно трактор прокладывал в снежной целине дорогу. Немцы натужно пыхтели сзади. За час прошли с километр. По расчетам до глухариного тока оставалось при таких темпах часа два ходьбы, но немцы, похоже, совсем обессилели.

Лерхен дышал с хриплым присвистом и что-то бормотал себе под нос. Вихрев решительно взял у него ружье и рюкзак. Снова, как бульдозер, принялся прокладывать путь в снежной каше. Скоро дождь промочил его насквозь, в сапогах тоже хлюпала вода, одну низинку пришлось преодолевать едва ли не вплавь.

От Вихрева густо валил пар. Наверное, так же парили и его попутчики, но в темноте этого не было видно. Лишь слышно было, как с языка Лерхена срываются проклятия. Скоро начал тяжело дышать и Курт, вторя проклятия в унисон Лерхену.

– О, майн гот! – услышал Вихрев мольбу за спиной. – Нужен привал! Капут!

– Нельзя останавливаться! Нельзя садиться в снег, – начал горячо возражать Алексей. – Тогда будет настоящий капут. Я бы сказал по-русски, но при гостях нельзя.

Но Лерхен уже лежал спиной на снегу, из-под которого проступала ледяная вода.

– Скажи, Алексей, что будет. По-русский скажи, – стонал Лерхен. Алексей увидел, что и Курт опускается рядом с Лерхеном в снег.

– Если хочешь, то по-русски это называется полный… кирдык! А ну, вставайте, кипит твое молоко на моей керосинке! – заорал Алексей на всю тайгу.

Крепкие русские выражения, кажется, подействовали. Немцы начали нехотя подниматься. Вихрев отобрал ружье и рюкзак у Курта, и, сгибаясь под тяжестью трех ружей и трех рюкзаков, снова врезался в снежную целину.

А немцы пыхтели сзади, повторяя, как заклинание:

– Полный кирдык! Полный кирдык!

Как ни тяжело было Алексею, но все же он расхохотался.

…Потребовалось еще часа полтора, чтобы добраться до тока. Вихрев быстро нарубил лапника, набросав его толстым слоем на снег, навалил сушняка, запалил костер, повесив над ним сразу два котелка: один для чая, другой для кулеша. Пока закипала вода, заставил немцев снять с себя всю одежду и развесить ее на вешалах. Сушить пришлось все, вплоть до кальсон. Когда закипел на костре кулеш из крупы и тушенки, бивуак уже был