Французское счастье Вероники - Марина Хольмер

Лены немного улучшают настроение. Правда, услыхав, что Вероника на Лазурном берегу, подруга на другом конце телефонной связи теряет голос, будто спотыкается на ровном месте. Потом голос возвращается, но уже подсохшим. Он становится похож на старую туфлю, случайно попавшую под дождь, высохшую, но так и не оправившуюся.

Веронике совершенно не хочется, чтобы в ее словах даже отчасти слышался привкус хвастовства. Да и чем тут хвастать? Если бы она могла все объяснить… Но Лене достаточно просто волшебных названий, которые за тысячи километров обретают краски и магию иной жизни — совсем как у самой Вероники до этой поездки.

— Ну-ну, — цедит она по капле, понемногу разглаживая сморщенный голос, — гуляешь-отдыхаешь? Море типа шумит? Круто! А шеф, между прочим, ждет работу. Когда закончишь? Что ему сказать? Да и мы все тут в связке с тобой и этим, ну, твоим креативом, который ты, того, обещала!

Не надо было говорить про Лазурный берег… Вероника начинает объяснять, что ей требуется буквально пара дней, что она почти закончила, что еще немного и все пришлет, что да, надо чуть-чуть подождать, самую малость, и все будет… Слова скачут горохом, который обычно об стену. Она сама понимает всю невразумительность и их, и нагромождения оправданий. Решает, что сейчас же сядет, прямо тут же сядет, в каком-нибудь кафе, и закончит обещанный «креатив».

Вероника ворошит волосы, на затылке немного влажные. Голова сама собой поднимается, шаг выравнивается при привычно поставленной цели. Лишиться пусть скромного, но дохода и наработанных с таким трудом связей нельзя, недопустимо. Да лучше и впрямь заняться делом, нежели страдать по слишком счастливому морю. Она вспоминает, что вроде бы взяла с собой блокнот…

— Ой! — очередной разбор ею сумочных недр прерывает знакомый голос. — Так вы по-русски говорите! А я сразу и не поняла-то! Блин, во дела!

Перед Вероникой стоит женщина с пляжа, та самая, что назвала ее в сердцах драной кошкой. Ее светлые волосы собраны в хвост, карие глаза внимательны. Она улыбается и протягивает Веронике руку.

— Юлия! Или Жюли, по-местному! — она подмигивает. — Вы там, это, извините меня, что толкнула на пляжу. Не нарочно! Ей-богу! Нет, но вы видели нах… эту помойку? Пляж типа называется! Даже с нашим Крымом, блин, не сравнить! Правда? А разговоров-то, разговоров! Ривьера, тоже мне! А вам оно как? Купались? Детей этих еб… туча! Им же давно, ну, типа в школу пора! Можно было б уже и это, свалить, чтобы людям нормальным дать того, это, отдохнуть.

Жюли тараторит, сглатывая прорывающуюся нецензурность. Поглядывает на Веронику немного сверху с задорным вопросительным подозрением, пытаясь понять, слышала ли та ее несдержанные слова. Вероника быстро решает, что она ничего не слышала. Широко улыбается и пожимает протянутую руку. Рука оказывается холодной и на удивление жесткой.

— Вероника, можно Ника, — представляется, еле скрывая готовую взорваться радость. — Ничего, было совсем не больно. Да и ведь вы извинились…

глава 11.

Юлия-Жюли

— Так ты тоже, того, из Лиона? Ну ваще! Надо же! И я! Ты, это, давно тут? — восторгается новая знакомая.

Постояв на улице в начальном процессе узнавания, они решают продолжить разговор в ближайшем баре. Море, правда, отсюда не видно, но настроение поднимается, как столбик термометра при гриппе. Вероника думает, что в жизни все же есть смысл. Доносятся крики чаек или горластых младенцев. Шумная компания рассаживается рядом. Их веселье заразительно. Становится уютно и хорошо.

Юлия-Жюли заказывает бокал вина. Вероника тоже. Ей нечего рассказывать, у нее маленький опыт жизни во Франции. Зато Юлия несется вперед с резвостью молодой кобылицы, обдавая собеседницу волнами незамутненного счастья и уверенностью.

— Я здесь так, прилично уже, давно, три, это, года. Вообще-то Лион ничего, но Париж был бы типа лучше, круче в общем. Ты, вы то есть, согласны? У нас все ж провинция, блин, — она запинается, чтобы остаться с новой знакомой в рамках литературной речи. — Ну там, тут в общем, возможностей поменьше, чем в столицах, но ничего, нам не привыкать, так город-то богатый. Я и в России до Москвы так и не добралась… Так что, это, ничего тут, норм. Главное — не растеряться! Парень мой — муж то есть, да, почти муж — клевый и нежадный. Повезло мне это, в общем! Другим такое жлобье, блин, достается! Одной моей знакомой — пришвартовалась сюда из Хабаровска, или нет, не из Хабаровска, неважно, представляешь — мы же на «ты» уже? Ты, это, не против ведь? Тут никто не выкает, ну не тот колюнкор, люди того, попроще, пообщительнее, чем у нас, заметила? Так вот, этой моей подруженции мужик ейный отказался «Фурлу» купить! Она ему: ты че, в натуре, я какого фига живу тут с тобой и твоей матери реверансы приседаю, если ты даже мне, это, «Фурлу», блин, пардон, купить не можешь?

Вероника делает круглые глаза, не веря, что дама, которая приехала сюда замуж, может себе позволить так грубо разговаривать.

— Правда? Прямо так и сказала? — она успевает вставить пару слов в перескакивающий с темы на тему, но сильный и яркий поток откровений Юлии.

— А то! Не веришь, что ли? Прямо так и сказала! Ну может, это, не совсем так, все-таки она пока особо оно, тут не зарабатывает. И про документы у нее я тоже не уверена… Ну там, как она уже здесь, с каким, блин, пардон, статусом живет, не в курсах. А вот если б уже шарила нормально в местной жизни, где эти мужики сами на тебя прыгают — так им ихние француженки надоели со своей эмансипацией или как там ее, неумехи и о мужике-то не позаботятся, не то что типа наши бабы… Как борщ заделают, так все… Он твой по-всякому, блин! О чем это я? А! Да! Так вот, если б она прошарила уже в раскладе, да денежки бы какие-никакие того, были в наличии, то высказала б все ему, козлу, точно!

Так после этого, после того как «Фурлу» ту не купил, подруга демонста… демонстративно, в общем, свалила обратно в свой этот Хабаровск, в обиде якобы. Ну а там время зря не теряла! Закончила, ну, курсы этого, маникюра, целую неделю училась! А он ей звонил, письма, блин, пардон, писал, звал и сильно страдал, обещал, что все-все купит, не только эту «Фурлу» долбанную! И вот она вернулась, независимая такая и гордая! Сказала ему, что, дескать, больше таких фортелéй не потерпит — она теперь нынче с этой, типа профессией, и будет клиентам маникюр делать. Так что если тебе, ну, хороший маникюр нужен, по-нашему, чтобы кожу резали, а не только пальцы