Французское счастье Вероники - Марина Хольмер

должное, как аксиому в их отношения. Мало в нем и привязанности. Ведь даже при самой скандальной и неприятной ссоре можно заметить то, что важно, что ценно, пусть оно и мельчает на глазах. Заметить, если присмотреться, как оно выглядывает из-под криков и обид подкладкой, плохо подшитой, но неотъемлемой частью любого семейного наряда.

Последнее время Луиза изменилась. Во всем ее облике ощущается отстраненность. Она выглядит уставшей, такой, когда каждое слово дается с трудом. Вероника знает, что у мадам много дел и забот, и хочет быть полезной. Но чаще всего она теперь теряется, смущается в ее присутствии, как школьница в кабинете директора, не понимая, за какую такую провинность ее вызвали. Может быть, хозяйку тяготит ее длительное присутствие?

Веронике непонятно, что более неприятно: жесткий взгляд, оставляющий зацепки на сердце, как тогда, давно, на последних колготках, или равнодушие. Когда Луиза скользит в молчании лайнером по волнам квартиры, обходя Веронику как неопасное препятствие, хочется дернуть ее за руку или крикнуть, чтобы напугать. Вероника думает, что надо бы уточнить про свадьбу и начать хотя бы вскользь просматривать объявления о работе.

— Дорогая моя девочка, — вдруг спохватывается Луиза. — Ты такая тихая последнее время! Ты на меня случаем не обижаешься? Я что-то слишком погружена в свои мысли! Знаешь, много разных дел… Ты не обращай внимания! Я так счастлива, что ты здесь, с нами. Мы тебя ни за что не отпустим!

* * *

Жан-Пьер с ней очень нежен, обходителен, дарит цветы. Видно, что он не привык этого делать. Не знает, как держать букет и как поэлегантнее сунуть в руки. Вероника ценит его скромную, недонжуанскую манеру, радостно принимая незамысловатые подарки. Он приезжает, уезжает, снова приезжает. Вероника не знает, куда он ездит. Она уже перестала задавать вопросы. И так все ясно: разные обязанности по работе, поручения, ответственность. Да и покидает он ее теперь ненадолго, то на пару дней, то на три. Ничего. Это даже хорошо — паузы в его любви позволяют ей работать над переводами. Их немного — лето, отпуска, но ей хочется все отсылать вовремя.

Как-то накануне очередного отъезда Жан-Пьер приводит приятеля. Луизы нет дома. Вероника выходит в коридор на звук открывающейся двери. Она радостно их приветствует. Мужчина не выказывает желания протянуть руку.

«Bonjour Madame», — бросает он серо, бесцветно, почти не глядя на Веронику, и тут же удаляется вместе с Жан-Пьером в его комнату-кабинет.

Вероника смотрит им вслед. Что-то ей кажется странным в этом человеке, в его обвисшей спортивной одежде, в том, как Жан-Пьер, пропуская гостя вперед, тайком чмокает ее в щеку и быстро, но внимательно оглядывает с ног до головы. Она видит, что он почему-то недоволен, но ничего не говорит.

«Да ладно, не так уж и важно, — думает она, — у них свои дела, им некогда тут со мной болтать». Смотрит на себя в зеркало и видит свое растерянное лицо. Глаза покраснели, волосы растрепались, на руке красная полоса от маркера. Вероника похожа на заспанного ежика. Вот в чем дело, наверное! Но она же никого не ждала… Сидит уже за компьютером часа четыре, если не больше, не отрываясь, ковыряясь в незнакомых терминах. Будешь тут не только на ежа похожа…

А одета, вроде бы, нормально — шорты и футболка без рукавов. По-домашнему. Лето же! Толстые стены старого здания берегут прохладу, но жара делает свое дело, и квартира к вечеру раскаляется. Вероника купила вентилятор. Луиза, правда, снова приподняла брови, но ничего не сказала: хочется будущей невестке тратить деньги, пусть тратит. Вероника таскает теперь вентилятор повсюду за собой и думает, как бы поэлегантнее предложить Луизе деньги. Уже несколько раз заходил разговор о возросших счетах за электричество…

Она идет на кухню, чтобы приготовить бутерброды. В холодильнике лежит бутылка провансальского Rosé, розового вина. Она нарезает хлеб, раскладывает сыр и ветчину по тарелкам, моет маленькие помидоры-черри. Да, где-то ведь еще оставались чипсы… Достает салфетки. Ставит бокалы. Жаль, Луизы до сих пор нет дома.

— Мальчики, — кокетливо зовет Вероника, выходя в темный коридор, — я приготовила маленький перекус, l’apero, приглашаю вас присоединиться! Вы там, наверное, сварились в этой ужасной жаре!

Из-за двери доносятся бормотание, шелест страниц, звяканье чего-то металлического, шарканье. Ответа нет. Вероника подходит ближе, ждет и наконец решается открыть дверь. Наверное, они ее не слышат, занятые своими делами. Она еще раз стучит на всякий случай. Потом Вероника берется за ручку, но дверь дергается, замок защелкивается. Она даже не знала, что дверь кабинета запирается на ключ. Еле скрывая разочарование, она зовет еще раз:

— Жан-Пьер! Я там приготовила…

— Не надо ничего! Мы заняты! Попозже. И… спасибо! Merci ma chérie! Спасибо, дорогая.

«Спасибо… То же мне… буки какие-то…» Она прислушивается. Тишина. Лишь бумажный шорох.

— Хорошо, — произносит Вероника в закрытую дверь, пытаясь скрыть обиду, — извините, не буду вам мешать.

Странный дом. Почему он ей раньше казался совершенно иным? Она возвращается в раздумье на кухню. Там она садится за стол и автоматически кладет в рот кусочек сыра. «Кто эти люди, которые приходят к Жан-Пьеру? И ведь приходят всегда, когда Луизы нет дома. Да и я сегодня в последний момент решила остаться, чтобы закончить работу… Жан-Пьер несколько раз меня спрашивал, когда я уйду, когда вернусь. Я еще хотела ему сделать сюрприз: закончить наконец этот перевод и позвать его в новый ресторан на набережной, там вечером обещали джаз».

Она убирает закуски в холодильник. Луиза возвращается, когда гостя уже нет. Он тихо, не зажигая света в коридоре, давно ушел и растворился в уличном мареве, таком же душном, как обида Вероники.

Луиза говорит, что тоже не знает наверняка, куда каждый раз уезжает ее сын. Вероника открывает было рот, чтобы спросить еще и про его друзей, но решает этого пока не делать. По промелькнувшей по лицу женщины тени, похожей на пробежавшего тогда, в день ее первого приезда, черного кота, она понимает, что лучше не задавать лишних вопросов.

Вероника радуется тому, что Луиза, улыбнувшись, быстро стряхивает лишние мысли и предлагает навестить мадам Анжелу.

— И мы с тобой, и Жан-Пьер, конечно, — с уверенностью произносит она, приобнимая Веронику, — делаем все, что в наших силах, для тех, кто нуждается в помощи. Давай, закрывай быстренько свой компьютер, vite! Пойду позвоню ей. Может, надо что купить. Ведь, небось, сидит, бедная, дома, никуда не выходит в такую жару…

глава 9.

Маржори

Матери — нет, не позволяла. А вот Луизе Вероника позволяет иметь свое настроение. Она