Дилемма Кантора - Карл Джерасси

— Будет интересно посмотреть, что произойдёт со мной в медицинской школе. Мне больше не нужен наставник — я точно знаю, чем хочу там заниматься и куда идти. Нобелевская премия дала мне своего рода независимость, которая сильно отличается от просто финансовой безопасности.

— Не забудь про деньги, Джерри. Ты будешь единственным в классе, кому не нужен будет стетоскоп, чтоб расплачиваться с долгами.

Стаффорд продолжал, как будто не слышал: — У меня такое ощущение, что, когда я вижу Айси сегодня, мы будем почти сверстниками. Может быть, поэтому я одел галстук и пиджак. Он такой привередливый в одежде.

Селестина с нетерпением ждала разговора по-женски со своей тётей. Как только молодая пара прибыла в дом Кантора, Селестина сразу повела тётю на кухню. — Позволь мне помочь тебе с обедом, — сказала она таким настойчивым голосом, что Пола не протестовала. — Могу я Вам что-нибудь принести, Джерри? — спросил Кантор. Он был удивлён тем, как неловко он себя чувствовал наедине со своим бывшим учеником.

— Спасибо, — ответил Стаффорд, — не сейчас. — Он подошёл к Ситцмашине и осторожно сел. Пока Кантор наливал себе выпить, Стаффорд оглядел стены. Когда он был там несколько месяцев назад, он не мог видеть ничего, кроме своей насущной проблемы. Теперь он оказался лицом к лицу с одной из эротических акварелей Шиле. Как правильно заметил Кантор Поле, большинство посетителей — и Стаффорд не был исключением — не были знакомы с австрийским художником. Впрочем, не обязательно было быть знатоком искусства, чтоб с первого взгляда впечатлиться мастерством Шиле.

— Ну, что Вы о них думаете? — Кантор незаметно перешёл на сторону Стаффорда.

— Они… Ну, что сказать? — заикался он.

— Не то, что Вы ожидали?

Стаффорд рассмеялся.

— Нет, Айси, я собирался сказать не это, но Вы правы, я именно об этом и думал. Они очень. хм. оригинальны. — Удивительно, как много людей используют это слово. На самом деле они имеют в виду, что они эротичны.

Стаффорд открыто всмотрелся в лицо Кантора. Смотрел ли он когда-нибудь ему в лицо раньше? Скорее всего нет. Не совсем так, как сейчас. На мгновение он выдержал взгляд пожилого человека. Они разорвали его одновременно.

— Айси, я не могу не изумляться при виде нас двоих. Я знаю Вас и восхищаюсь Вами уже много лет, но только недавно начал понимать, как мало я о Вас знаю. Вот я прихожу в своём лучшем костюме и галстуке и впервые в жизни вижу Вас без галстука.

Кантор взглянул вниз, как будто только что заметил свою расстёгнутую рубашку и свитер. — Mea culpa[37], — пробормотал он, поднимая одну руку ладонью вверх, — мне следовало пригласить Вас раньше, Джерри. Прикид свободный. Как Вам жизнь в Бостоне?

— Неплохо, — осторожно ответил Стаффорд, — конечно, здесь там не так, как в Вашей лаборатории.

— А как? — вопрос во многом потерял свою остроту.

— Ну, группа Краусса намного больше. Возможно, это одна из причин, почему я мало его вижу.

— Это очень плохо», — сказал Кантор почти без интонации в голосе.

— Не совсем. Мне это скорее нравится.

— Да?

— Не поймите меня неправильно, Айси, — Стаффорд наклонился вперёд, — я многому научился у Вас. Но пришло время мне использовать эти знания самостоятельно.

— И над чем Вы работаете? — Кантора едва ли волновало, скрывало ли замечание Джерри какую-либо критику. Он был рад, что они подошли раньше, чем он ожидал, к теме, которая волновала его больше всего.

— В первую очередь над методиками. Я подумал, маловероятно, что мне придётся столкнуться с суперэкспериментом, подобным тому, который я провёл в прошлом году… — он посмотрел на ноги Кантора. — Поэтому, я думаю, что будет наиболее продуктивно, если я освою кое-какие новые методы и рассмотрю некоторые проблемы, которые могут быть полезны в моей работе после окончания медицинской школы.

— Я так понимаю, Вы собираетесь в Калифорнийский?

— Ой! — Стаффорд был ошеломлён, — Откуда Вы знаете? Это один из университетов, в который я подавал документы, но пока не получил ответа.

— Вы реально волнуетесь об этом, Джерри? Было бы нелепо отклонять лауреата Нобелевской премии.

— Со-лауреата Нобелевской премией, — поправил его Стаффорд. — Нет, я не волнуюсь. Но я не указал это в своём заявлении. Я бы предпочёл, чтобы меня приняли так, чтобы они об этом не знали.

— Меня интересует одна вещь, Джерри. Почему Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе? Я так понимаю, у Вашей невесты есть предложение из Гарварда. Почему бы не убедить её принять его? Это не похоже на компромисс.

— Возможно, для неё да.

Кантор, похоже, этого не услышал. — Вы сказали, что работаете над клеточной микроэкологией саркомы Курта.

Стаффорд нахмурился. — Я это сказал?

— Ну, может быть, не этими словами. — Кантор понял, что использовал информацию, которую услышал от Селестины. Возможно, она не рассказала жениху об их предыдущем разговоре. — Но что Вы ещё делаете? — он бросился дальше. — Конечно, это не отнимает у Вас все время?

— Ну почему же? Это занимает столько времени, сколько я ему отвожу. Но, честно говоря, Айси, я работаю не так усердно, как с Вами. Времена изменились. В лаборатории Краусса совсем не обязательно опубликовать какую-нибудь высокоимпактную статью за один год; вероятно, даже не имеет значения, опубликую ли я что-то вообще в этом году.

— Да, Вы изменились. Никогда бы не подумал, что это произойдёт так быстро.

— Даже после того, что произошло в прошлом году?

Кантор кивнул, не зная, что ещё делать. Он почувствовал неприятное ощущение, почему-то знакомое, хотя какое-то время не мог его вспомнить. Затем он вспомнил это чувство — он почувствовал его во время Нобелевской лекции Стаффорда.

— Айси, — Стаффорд выпрямился на своём сиденье. Что-то в его тоне также напомнило Кантору ту лекцию. — Вы никогда не спрашивали меня, почему я вернулся один в вашу лабораторию в то воскресенье вечером.

Кантор снова кивнул, его лицо превратилось в маску. — Не спрашивал. — Разве Вы не хотите этого знать?

— Если хотите, можете сказать.

— Но Вы бы не спросили?

— Нет, я бы не стал.

— Из-за страха?

— Я полагаю, да.

Стаффорд уставился на своего профессора, медленно покачивая головой. Он ничего не сказал. Глаза Кантора были устремлены в пол. — Я видел Курта Краусса в прошлом месяце. — сказал он, — Он навещал меня здесь, в Чикаго. — Стаффорд напрягся, но по-прежнему ничего не сказал, — Он сказал, что у Вас возникли проблемы с повторением моего эксперимента. — Кантор долго молчал. — Почему Вы не позвонили? Я, наверное, мог бы помочь.

— Проблемы? У меня не было проблем.

— Краусс сказал, что были. Когда Вы не упомянули об этом, я был уверен, что Вы скрываете плохие новости. — Он поднял