Пять дней в горах - Лори Лансенс

– Не сходятся, – выдохнула она. – Гребни не сходятся.

– Нет. Но погляди, – я с надеждой указал в сторону далекой одинокой сосны. – Точно как в моем сне. Одинокая сосна. Берд говорил, что выход там.

Вонн прищурилась.

– В этой глуши, должно быть, сотня одиноких сосен.

– Мы можем идти только в ту сторону, Вонн, – сказал я, показывая на трудности, связанные с другими путями. – Поэтому нам туда. Ты понимаешь?

– А Бриджет?

На этот вопрос у меня не было ответа.

– Я не могу ее бросить.

– Оставаться нам нельзя. Мы должны доставить Нолу в больницу. Нельзя рассчитывать, что она и дальше сможет превозмогать боль.

– Иди без нас.

Не вариант.

– Иди и приведи помощь, – предложила Вонн, глядя вместе со мной, как ветер гладит верхушки деревьев.

– Нет времени, – ответил я. – Уйдут часы, чтобы найти помощь и привести их сюда. Ей нужен врач. Прямо сейчас.

– Бриджет оказалась там в ловушке. Мим… с ее рукой… Я не могу, Волф. Да и как? Погляди на мои ноги. У меня даже этих дурацких тапочек не осталось!

Я присел на камень и усадил Вонн рядом с собой.

– Ненавижу ветер, – сказала она.

Опустившись на колени перед ней, я осторожно снял промокшие насквозь шерстяные носки. Я не хотел, чтобы Вонн увидела свои пальцы, поэтому не отрываясь смотрел ей в глаза, напевая песню Боба Сигера «Против ветра», чтобы отвлечь ее.

– Ненавижу эту песню.

Фрэнки часто орал ее на кухне. Я специально перепутал слова, чтобы развлечь девушку.

– Перестань, – улыбнулась она. – Я действительно ненавижу эту песню.

Я сам старался не смотреть на пальцы Вонн, но все же сделал это и сразу пожалел, поэтому продолжал петь, чтобы скрыть свою тревогу. Я быстро снял с себя теплые ботинки и засунул ноги Вонн во флисовый подклад, с трудом завязав шнурки неловкими замерзшими пальцами.

– А ты? – она посмотрела на мои ноги, а я тем временем отжимал носки.

– Я и так весь горю, – ответил я, и она рассмеялась. – Все в порядке. Я привычен к холоду. Когда высохнут, я их надену.

– Только ненадолго, хорошо? – сказала она, стуча зубами. – Я пока немного поношу ботинки.

Идти босиком по такой местности было бы трудно и в лучших обстоятельствах. Камни были твердые, острые и холодные, а ноги у меня и так опухли и были сбиты. Я мог только молиться, что они останутся холодными, чтобы не пришлось терпеть мучительную боль, когда они начнут оттаивать.

Вонн, ковылявшая за мной в моих походных ботинках, напомнила мне ребенка в отцовской обуви. Пока мы спускались обратно по склону, я испытывал жалость к брошенным детям, к замерзшим пальцам, к Ноле и к Бриджет, одинокой и испуганной по ту сторону пропасти.

Вонн немного успокоилась, увидев, что Бриджет вернулась. Она была одета в алое пончо Нолы и сидела на камне в нескольких футах от края обрыва.

– Все в порядке? – крикнул я.

Бриджет помахала рукой.

– Она сорвала голос, – сказала Нола.

– Ты пьешь много воды? – спросил я.

Она кивнула, потом с надеждой на лице указала на склон за моей спиной.

– Они не соединяются, – крикнул я в ответ. – Склон не соединяется с гребнем. Там пути назад нет.

Бриджет недовольно покачала головой.

– Кажется, что они сходятся, но это не так! – прокричал я. – Нам придется придумать что-то другое!

Она посмотрела мне в глаза через пропасть.

– Мы вернемся домой! – крикнул я. – Я обещаю, Бриджет!

– Я ее одну не оставлю, – заявила Нола. – Мы найдем другое бревно. Сделаем новый мост.

– Времени нет.

Поглядев в глаза Ноле, я уловил запах гниющей плоти. Мы были уверены, что компресс из стеразота спасет ей жизнь, но глупо было постоянно надеяться на чудо.

– Вы с Вонн идите, – сказала она. – Я останусь здесь с Бриджет.

Я положил ладони на ее холодные щеки.

– Все будет хорошо, миссис Девайн. Мы выберемся отсюда.

– Я не брошу свою дочь, – заявила промокшая до нитки, дрожащая от холода Нола.

– Вы должны.

– Я без нее не пойду.

По ту сторону пропасти Бриджет замахала руками. Наконец, когда она убедилась, что привлекла наше внимание, она сердито топнула ногой. «Иди! – произнесла она одними губами. – Иди с ними!»

– Я не уйду! – хрипло прокричала в ответ Нола.

– Я тоже не уйду! – поддержала ее Вонн.

Бриджет, съежившаяся и дрожавшая от холода, спокойно махнула рукой в сторону склона. «Идите, – снова зашевелила губами она. – Прошу вас».

Я испытал сильнейшее ощущение дежавю, увидев, как рядом со мной Нола положила ладонь на сердце. Вонн уловила сигнал и тоже приложила ладонь к груди. На той стороне пропасти Бриджет повторила за ними. Я не знал, что другие тоже пользуются этим жестом. Я поднял руку и положил ладонь на грудь, где татуированная сова хранила память о Берде, о Глори, о Фрэнке, а теперь еще и о Ноле, Бриджет и Вонн Девайн.

Лицо Нолы просветлело, и она указала дрожащей рукой на горизонт.

– Радуга…

Вонн восхищенно ахнула – даже тогда, даже там!

Бриджет даже не оглянулась.

– Это знак! – воскликнула Нола, перекрикивая ветер, и радуга исчезла.

– Мне плевать на радугу! – хрипло вскрикнула Бриджет, но упоминание о знаке ее, похоже, заинтересовало.

Она уже собиралась взглянуть на радугу, когда Вонн дрожащей рукой указала на кое-что другое.

Койот затаился возле стеразотового куста футах в пятнадцати от Бриджет. Не знаю, как долго зверь был там, – я не мог учуять его против ветра.

– Бриджет, – постарался я привлечь ее внимание как можно спокойнее. – Сзади.

Потом я вскочил на ноги и начал трясти кулаками в пространство между мной и койотом.

– Кыш!!! – заорал я.

По ту сторону пропасти Бриджет уставилась на койота.

– Не беги, Бриджет, – спокойно сказал я. – Не беги. Если только ты не бежишь на него.

Бриджет просто смотрела на зверя, прижавшегося к земле с подрагивающими задними лапами.

Я видел, что ей хочется броситься наутек.

– Не делай этого, Бриджет!

– Не беги! – окликнула ее Нола.

– Не беги! – закричала Вонн.

Но Бриджет побежала. Она бежала со всех ног, беззвучно крича, и койот погнался за ней в густой кустарник на выступе. Мы услышали треск ломающихся сучьев и веток.

Койот завыл. Бриджет не могла кричать, но тоже завыла сорванным голосом. Душераздирающий дуэт.

Потом зверь замолчал. Мы все затаили дыхание. Даже ветер затих, чтобы узнать, что происходит между заблудившейся женщиной и голодным койотом. Я представил себе, как челюсти зверя смыкаются на шее Бриджет и треплют ее обмякшее тело, и ощутил приступ тошноты. Не знаю, о чем думали и что делали Нола и Вонн. Я не мог