Пять дней в горах - Лори Лансенс

Нола растянулась на согретом солнцем камне, глядя в небо. Один за другим мы заняли места рядом с ней, улегшись в ряд, чтобы можно было отдохнуть, ожидая, пока в поле зрения не появится поисковый самолет. Мы все еще были уверены, что он вот-вот покажется из-за соседнего пика.

Время – бесстыдное, негодное, непостоянное время – шло. Шум самолета не то затих, не то сменил направление и тон. Я не знал, сколько времени прошло от воодушевления до капитуляции.

– Ветер, – глупо обронил я.

– Ветер, – согласилась Бриджет.

– Нужно идти, – сказал я, глядя на собственные ноги, пытающиеся опуститься на землю, и повалился на теплый камень рядом с женщинами.

Как я пойду, если нет ни сапог, ни ботинок, ни хотя бы тапочек, чтобы защитить стопы? Как я смогу покинуть этот камень? Здесь так тепло. Мы так устали.

Я понимал, что оставаться там глупо. Я был измотан, обезвожен, голоден, но мы должны были идти дальше, иначе Нола неминуемо бы погибла.

– Еще рано, – ответила Нола.

– Мы обсохли, – понадобилось немало усилий, чтобы снова сесть. – Чем скорее пустимся в дорогу, тем быстрее найдем что-нибудь съедобное или, может быть, выйдем к ручью.

– Я останусь здесь, – сказала Нола. – Не знаю, где взять сил, чтобы идти дальше.

– Не говорите так.

– Наверное, пришло мое время, Волф.

– Еще рано.

– Я без тебя не пойду, Мим, – сказала Вонн.

Бриджет согласно кивнула.

– Мы найдем еду, миссис Девайн, – добавил я.

– Нам бы пригодился тот зерновой батончик, – напряженно прошептала Бриджет.

– Бриджет! – оборвала ее Нола.

Тут Бриджет набросилась на меня, размахивая кулаками. Я обхватил ее.

– Это ты виноват! – шипела она.

– Бриджет! – прикрикнула Нола.

– Это все его вина!

Я отступил. Возможно, она была права.

– Это из-за него мы заблудились! Это он заставил ее съесть тот батончик!

– Нет! – Вонн поднялась с камня. – Он меня не заставлял.

Вонн стояла перед нами в моих больших горных ботинках. Запустив руку глубоко в карман штанов, она извлекла прямоугольник серебристой фольги. Это был еще один зерновой батончик. Мне показалось, будто я получил удар под дых.

Вонн не сразу нашла в себе силы, чтобы говорить.

– Это последний. Я съела целый батончик в первый день. И выпила воду. Всю.

Мы смотрели на серебристую фольгу в грязной ладони Вонн. Над доказательством преступления пронеслась тень, и мы, подняв головы, увидели трех больших черных птиц, паривших высоко над нами. Трех. Раньше мы видели только двух. Не знаю, показалось ли это странным другим.

Кричали ли мы на Вонн? Упрекали ли ее? Пытались ли ее придушить? Нет. Мы сидели, потрясенные. Вонн глубоко вздохнула, потом пробормотала что-то, что мы приняли за мольбу о прощении. Что она там сказала?

– Я сказала, что беременна, – повторила Вонн, а потом добавила, чтобы исключить всякую возможность недопонимания: – У меня будет ребенок.

Ошарашенные первым признанием и окончательно добитые вторым, мы смотрели, как Вонн надрывает серебристую упаковку. Я почувствовал запах: корица, овес и сахар. Мне хотелось выхватить батончик из ее вороватых пальцев и целиком закинуть его в рот.

Она разломила батончик на три равные части и передала по одной Ноле, Бриджет и мне.

– Простите, – пробормотала она, не глядя нам в глаза. – Меня так сильно рвало, и я так беспокоилась о…

Мы, каждый из нас, вернули кусочки батончика Вонн. Казалось бы, Вонн должна была запротестовать, но она схватила кусочки и по одному съела их все.

– Отец знает? – хрипло спросила Бриджет после долгого молчания.

Я снова подумал о Яго. У него уже было шестеро детей. Неужели мне настолько повезло?

– Я не хочу об этом сейчас говорить, – покачала головой Вонн.

– Ты знаешь, кто его отец? – с трудом выдавила из себя Бриджет.

– Ты у меня спрашиваешь?

Меня волновал тот же вопрос.

– Я знаю, кто он. Просто имени не помню, – сказала Вонн. – Не помню, спрашивала ли я вообще его имя.

Нола цокнула языком.

– Я даже с трудом помню, как он выглядел.

– Тебе было все равно, как он выглядит? – ужаснулась Бриджет.

– Мне было очень тяжело, – сказала Вонн. – По понятной причине.

– Я обычно в таких случаях кроссворды разгадываю, – спокойно произнесла Нола. – Или можешь попробовать вязание. Я могу научить тебя вязать рукавички.

– С тобой все в порядке? – спросил я.

Вонн едва взглянула на меня.

– Я хочу сказать, тебе это все кажется нормальным?

– Думаю, да, – ответила она. – Есть хочется.

Нола улыбнулась сквозь боль.

– Надеюсь, это девочка, Вонн. Или мальчик.

– Ты станешь прабабушкой, Мим, – улыбнулась Бриджет.

Казалось, ей и в голову не пришло, что она сама станет бабушкой.

Усталая Вонн присела на камень рядом со мной. Я покосился на нее, чтобы разглядеть получше. Она не походила на беременную. Меня вдруг осенило, что она могла соврать. Соврала же она по поводу еды и воды.

– Какой срок? – спросил я.

– Первый триместр, – ответила Вонн.

Я не знал, что это значит, а спрашивать постыдился.

– Мы можем еще чуть-чуть отдохнуть? – спросила Нола.

Мы все снова растянулись на камне, наблюдая за кружившими над нами птицами.

Вонн повернулась ко мне и шепотом спросила:

– А вдруг мы не выберемся?

– Выберемся, – ответил я.

– А если нет?

Ответить мне было нечего.

– Три ворона, – рассеянно произнесла Нола. – Раньше было два. Ведь раньше их было два?

Я не стал говорить Ноле, что эти черные птицы – не вороны.

* * *

Должно быть, лежа на теплом солнце, мы уснули, потому что меня разбудил звук – резкий скрежет металла по металлу, неровный шум двигателя, который проворачивается, но не заводится. В моей голове тут же всплыл образ Яго, пытающегося завести мотоцикл. Открыв глаза, я все еще слышал звук мотоцикла Яго, который явно не мог заблудиться в этой глуши, но который я все равно слышал довольно отчетливо.

Куда бы я ни глянул, вокруг не было ничего, кроме деревьев, кустов и камней. Но шум не прекращался. Нужно было поискать его источник, поэтому я встал и огляделся, нет ли койотов. Еще я отыскал пару дюжин камней, разбросанных то тут, то там, сложил их рядом с Вонн, решив, что она сможет кидать их сильнее всех в мое отсутствие, и, оставив дремлющих женщин, пошел на звук.

Я брел по заросшему склону, то выныривая в пятна света, то снова скрываясь в тени, потом углубился еще дальше в погоне за ужасным скрежетом, который одновременно привлекал и отпугивал меня. Шум привел меня в кусты