Тайна поместья Уиверн - Джозеф Шеридан Ле Фаню

и… клянусь тебе… клянусь в присутствии Бога, которому меня судить: я никогда не был женат на Берте. Это ложь. Я знал, что однажды она доставит мне проблем, но то, что она говорит, — ложь. Моя жена — Элис. У меня никогда не было другой жены, кроме Элис, Богом клянусь! Разве ты не знаешь, что это ложь, Гарри?

— Не беспокойся об этом сейчас, — сказал Гарри мрачно, глядя через щель между ставнями на деревья.

— Гарри, я знаю, что ты меня любишь… Ты не допустишь, чтобы в эту ложь поверили, — сказал Чарльз голосом внезапно более сильным, чем говорил раньше.

— Я не допущу, чтобы в ложь поверили? — угрюмо переспросил Гарри. Какое-то время он смотрел на брата, приоткрыв рот.

— Ты же знаешь, Гарри, — умолял Чарльз, — скоро родится ребенок: зачем причинять ему вред? Ох, Гарри, разве ты не любишь своего несчастного единственного брата?

Казалось, Гарри хотел сказать что-то дерзкое, но вместо этого он рассмеялся:

— Боже мой, Чарли, можно подумать, ты берешь меня в официальные свидетели. Когда я тебе врал? Какая чушь! Меня всегда обвиняют в откровенности и прямолинейности, но зачем бы я сюда приехал? Конечно, я не скажу, что люблю кого-то так же сильно, как Чарльза Фэрфилда. Ты мой брат, и я отношусь к тебе соответствующе, но, как я уже говорил, рубаха к телу близка, а кожа еще ближе. Эй, зато честно!

— Честно, Гарри… Я… я больше не могу говорить… Я немного отдохну, и мы снова встретимся.

Гарри снова смотрел в щель между ставнями и зевал. Он думал об отъезде. Его раздумья прервал звук, будто кто-то пытается рассмеяться. Гарри посмотрел на брата, который и издал этот звук. Тонкий подбородок был направлен в сторону маленького столика у кровати, как и худая рука в рукаве рубашки. Глаза были открыты, но лицо изменилось. Гарри достаточно часто видел смерть, чтобы сразу узнать ее. Вздрогнув, он подскочил и схватил брата за плечо:

— Чарли, брат… Чарли! Посмотри на меня… Господи!

Он схватил бутылку бренди и влил в раскрытые губы. Коричневая жидкость полилась из уголков рта по подбородку и щекам: горло не глотало, глаза бесстрастно смотрели в неизмеримую даль. Чарльз Фэрфилд был среди Фэрфилдов других времен: надежда и страх, проблемы и мечты — все закончилось.

Глава XLVII

ПОХОРОНЫ В УИВЕРНЕ

Когда человек умирает, он оставляет не только тело. Теперь он отлучен от огня, кружки пива и долгих разговоров. Нет ни друзей, ни возлюбленных — с собой их не возьмешь.

Красавец Чарльз Фэрфилд был должным образом одет и положен в гроб. Приготовлена была табличка, извещавшая о его имени и годах жизни. Если бы его можно было вернуть из безмятежного сна, громкий нескончаемый плач бедной маленькой Элли пробудил бы его, но ее герой, ее Ри, продолжал спать. Неземной свет играл на его восковом лице, пока не опустилась крышка гроба. На плечах мужчин гроб был спущен вниз, почтительно положен в катафалк, и печальная процессия двинулась к старому кладбищу Уиверна.

В десять часов утра Чарльз Фэрфилд был предан земле. Был ли там Генри Фэрфилд, чтобы встретить сына и последовать за его гробом к древней церквушке, а затем к его месту на кладбище?

Нет.

— Поделом ему, — сказал сквайр, когда услышал новости. — Он не будет лежать в нашем склепе. Пусть его положат к пастору Мэйбеллу, туда, под деревья, там ему самое место.

Таким образом, Чарльз Фэрфилд был погребен рядом с кротким викарием и его красивой и доброй женой, чье покинутое дитя стало теперь вдовой.

Гарри присутствовал на похоронах, весь в черном. Среди всех непокрытых голов его была самой заметной. Высокий рост и идеальные пропорции, угадывавшиеся под черным плащом, выдавали в нем породу Фэрфилдов. Лицо его было задумчивым, взгляд опущен в землю и лишь иногда поднимался, чтобы рассеянно взглянуть на тех, кто посматривал на потенциального наследника.

Когда могила была закопана и цветы положены, Гарри отправился в поместье Уиверн. Старик, держа шляпу в руке, был на крыльце. Тусклый солнечный свет слабо мерцал на его выцветшем лице, холодный северный воздух шевелил седые волосы. Казалось, он был мрачным воплощением зимы, напоминанием о ее неизбежном приходе.

Генри кивнул своему последнему оставшемуся сыну, остальные уже ушли.

— Ну, все кончено… Где похоронен?

— Там, где вы хотели, сэр, рядом с могилой викария Мэйбелла, под деревьями.

Сквайр удовлетворенно хмыкнул.

— Соседи, наверное, были?

— Да, сэр, все… кажется.

— Неудивительно, они любили Чарли… да. Он похоронен один… Ну, он заслужил это. Доббсы были, из Крейбона? Он был добр к Доббсам. Однажды, как дурак, дал этому парню двадцать фунтов, когда Доббса прижало из-за потери скота. Так Доббс был там?

— Да, я видел Доббса, сэр, он плакал.

— Ну и дурак этот Доббс… ну и дурак, — сказал сквайр и ненадолго замолчал. — Так он плакал?

— Да, сэр.

— Он большой дурак, этот Доббс, дурак.

— Плачущие всегда похожи на дураков, у них такие чудные лица, — заметил Гарри. — Кое-кто из Уайкфор-да тоже был… Родни был на похоронах.

— Родни? Он его ненавидел. Родни — пес. Что привело Родни на похороны моего сына?

— Мне сказали, он сблизился с проповедующими людьми из Уайкфорда и пришел, я думаю, чтобы показать, какой он всепрощающий, милосердный человек. Прежде чем надеть шляпу, он подошел и протянул мне руку.

— И ты принял ее! Я знаю, ты пожал ее.

— Ну люди смотрели, и он застал меня врасплох, — сказал Гарри.

— Чарли бы так не сделал: он бы не пожал ему руку над твоей могилой, но ты не такой, как мы, никогда не был. Думаю, из тебя бы вышел юрист.

— Ну люди начали бы говорить, вы же знаете, сэр.

— Они бы начали говорить? — сквайр зло усмехнулся. — Мне всегда было плевать на то, что говорят люди… Пусть болтают, черт их дери. А ты ничего не сделал, закопал брата, как собаку, где-то в углу.

— Вы сами сказали не тратить ни шиллинга, сэр, — ответил Гарри.

— Ну и что? По злобе не всегда говоришь то, что думаешь. Ладно, уже ничего не поделать — все кончено. Чарли был достойнее тебя во всем, — внезапно вспыхнул сквайр. — Я бы любил его, если б он любил меня, но он не любил, поэтому вот так.

Генри Фэрфилд немного поспешно, как всегда поступал, когда хотел остаться один, сошел по ступеням неуверенной походкой, медленно пошел к лесу и скрылся в его тени.

Будущее… настоящее… прошлое… Будущее — туман, полутон, тень, облако, на которое страх