Сезон радости - Леонид Кириллович Иванов

— Да у тебя и без того ещё вон сколько фальцевать надо. Я же говорю, кулёма неваровая. Поторапливайся, поторапливайся.

И озорно глянув, запустила машину.

Во время следующего перерыва в типографию заглянул Василий Дмитриевич.

— Как дела, молодёжь?

— Всё нормально, Василий Дмитриевич, — откликнулась Лиза. — Вот только если бы помощник был порасторопнее, так ещё лучше было.

И снова озорно посмотрела на Вадима.

— Много осталось?

— Думаю, на полчаса. А Виктор домой ушёл?

— Спит на диване. А вы молодцы! Так выручили, просто слов нет. Прямо расцеловал бы!

— Я не против, — засмеялась Лиза. — А вот Вадима не советую — у него борода колючая.

— А ты откуда знаешь, — не стерпел Вадим.

— Люська рассказывала, — расхохоталась Лиза. — Доволен? Давай лучше работать, помощничек!

— Ладно, не стану вам мешать, пойду почитаю.

Когда тираж был напечатан и упакован в мешки, перевалило уже далеко за полночь. Василий Дмитриевич, всё ещё изрядно пьяненький, видимо, с Виктором пришлось выпить не по одной рюмке, обнимал Лизу, долго пожимал руку Вадиму.

— Какие же вы молодцы! Вы меня от смерти спасли. Ну, не от смерти, а от строгача — однозначно. За срыв газеты головы бы мне не сносить было, это точно. Ладно бы там авария какая на ЛЭП или машина сломалась, а то из-за пьянки. И ведь, по сути, я же её и организовал.

— Так ведь поминки же, — уточнила Лиза.

— А кого это волнует? Поминки не поминки, главное, что пьянка была, в итоге печатник напился, выпуск газеты сорвал.

— Так ведь не сорвал же.

— Это только благодаря вам. А знаете что? Пойдёмте-ка сейчас ко мне домой, посидим, чаю попьём. Такое великое дело сделали!

— Нет, Василий Дмитриевич, у вас семья, дочь разбудим. Жене утром на работу, — возразила Лиза.

— Тогда пошли в кабинет. У меня там заначка имеется. Пошли. Всё равно Виктора одного оставлять нельзя. Ещё немного поспит, потом можно и будить.

— Ну что, помощничек, пойдём? Вы посмотрите, Василий Дмитриевич, помощник-то у меня совсем квёлый. Умаялся с непривычки. Это тебе не на гитаре играть, не на машинке печатать. Вы идите, Василий Дмитриевич, мы сейчас руки отмоем и придём.

Под умывальником долго оттирали ладони содой, потом хозяйственным мылом, снова содой, пока не осталось и следов типографской краски. После этого Лиза прошла в дальний угол, выключила рубильник, и помещение погрузилось в глухую темень.

— Ты где? — послышался шёпот Лизы.

— Здесь я.

— Мне страшно! А вдруг тут мыши есть. Ой! Японский бог, коленом о печатную машину стукнулась, теперь синячище будет. Где ты там, ничего не вижу.

— Да здесь я, у двери.

— Открой дверь, может, хоть в коридоре свет есть.

Но и в коридоре была кромешная темнота.

— Дай хоть руку, тоже мне кавалер.

Вадим нащупал перила, держа Лизу за руку, стал подниматься наверх, в кабинет Василия Дмитриевича. На листе газетной бумаги на редакторском столе стояли три гранёных стопки, бутылка водки, пачка печенья и блюдце с конфетами.

— Ну, давайте за наше безнадёжное дело, которое вашими стараниями было успешно сделано, — сказал Василий Дмитриевич и наполнил стопки.

— Ой, Василий Дмитриевич, не надо мне полную, я сразу закосею.

— Ничего, Лизонька, тебе сегодня можно. Ты просто героическая девушка. Такое дело сделала! Такое дело! А я ведь, знаете ли, не верил, что отпечатаешь. Извини, недооценил. Вот что бы я без вас делал, а? В петлю головой? Спасибо вам огромное! За вас!

И Василий Дмитриевич залпом выпил, немного задержал дыхание, потом взял печенюшку, понюхал её, откусил уголок и стал медленно жевать.

— Ребята, вы даже не осознаёте, какое великое дело сделали. Спасибо вам. А вы чего не пьёте?

— Ну что, помощничек? Выпьем за великое дело? — Лиза снова кокетливо посмотрела на Вадима и точно так же, как Василий Дмитриевич, выпила содержимое одним махом.

Вадиму тоже ничего не оставалось делать, как повторить этот «подвиг». Уже через минуту он почувствовал себя совершенно пьяным. Перед глазами появился туман, звуки стали какими-то приглушёнными, будто через ватные тампоны в ушах. Пришлось сосредоточить всё внимание, чтобы слушать слова благодарности Василия Дмитриевича. Он продолжал сыпать их в адрес своих молодых друзей, которые его так выручили.

— Ну, молодёжь, допиваем и по домам. Завтра отсыпаемся с чувством хорошо исполненного долга.

— Сегодня, — поправила Лиза.

— Да, уже сегодня.

Василий Дмитриевич взялся за бутылку.

— Василий Дмитриевич, я уже совсем пьяная, мне больше не надо, — запротестовала Лиза.

— Ну, не оставлять же зло, — сказал Василий Дмитриевич.

— Тогда мне только чуть-чуть. Вы — мужчины, вам можно.

— Хорошо, Лизонька. Нам по полной, тебе остатки. Редактор разлил остатки водки так, что получилось у всех почти поровну.

— Нет-нет, — снова запротестовала Лиза. — Давайте я вам отолью.

Она наполнила стопку Вадима почти до краёв, Вадим как-то безучастно смотрел и пьяно улыбался, потянулась к Василию Дмитриевичу, но он протестующе подставил ладонь:

— Я сегодня уже и так много выпил. Придётся вам не только Виктора, но и меня домой под руки тащить.

Допили, закусили печеньем. Странное дело, но вторая стопка будто отрезвила Вадима. Сошла пелена, прорезался слух, зато Василий Дмитриевич и Лиза показались ему совсем пьяными и почему-то смешными.

Василий Дмитриевич принялся тормошить Виктора. Тот почти сразу проснулся, начал осматриваться по сторонам.

— А почему я здесь? — спросил он. — Ничего не помню. Василий Дмитриевич, мне же ещё тираж печатать надо. Сколько там времени?

— Тираж вон Лиза уже отпечатала, пока ты тут права качал да про незаменимость свою распинался. Как видишь, не бывает у нас незаменимых. Так что никто у тебя в ногах сегодня валяться не станет.

— Это Вы о чём, Василий Дмитриевич?

— А о том, дорогой ты мой, что вчера ты предсказывал, будто сегодня мы все у тебя в ногах валяться будем, потому что ты такой незаменимый.

— Правда что ли? Вот дурак! Вот дурак! Вы простите меня, Василий Дмитриевич, если я и правда так говорил. Сдуру, спьяну сморозил.

— Говорил, говорил, — беспощадно поддакивал редактор. — Вон молодёжь тому свидетели.

— Простите, Василий Дмитриевич, я ведь как выпью, совсем дураком делаюсь. Не держите зла, пожалуйста! — и Виктор рухнул перед редактором на колени.

— Ты мне брось тут это, не барышня я, чтобы у меня в ногах валялись, прося прощения, — отвернулся Василий Дмитриевич. — Мы с тобой вчера всё выяснили.

— Вы меня уволили? Простите, Василий Дмитриевич! Больше такого не повторится.

— Да куда же тебя уволишь? Ты у нас незаменимый, — продолжал редактор. — Это мы у тебя в ногах теперь валяться должны, упрашивать, чтобы