Дива - Дэйзи Гудвин

аккорды, в амфитеатре воцарилась полная тишина. Затем, подобно раскату грома, грянули аплодисменты. Воздух словно наэлектризовался. Мария сбилась со счета, сколько раз ее вызывали на поклон. Обычно она точно знала количество выходов и даже относительное количество децибел оваций, но сегодня все было по-другому. Сегодня она наслаждалась не обожанием публики – хотя это придавало ей сил, – а тем, что свидетелем ее триумфа стал Онассис.

Но, в отличие от Титы, он не стоял за кулисами, и она не могла разглядеть его в размытой толпе зрителей. На мгновение она почувствовала себя неуютно. Почему она стоит здесь? Что она здесь делает? Затем снова раздались громкие аплодисменты, и она протянула руки к публике в знак благодарности.

Мария переоделась в шифоновое платье-хитон черного цвета, которое любил Ари.

Джордж Каллас присвистнул, когда она подошла к машине, которая должна была отвезти их в гавань.

– Никогда не видел тебя такой красивой!

Мария расцеловала его в обе щеки.

– Ты не встречал Ари?

Отец пожал плечами:

– Пока нет, но ты не поверишь, кто сидел рядом со мной. Попробуй угадать?

Марии задумалась, где был Ари, раз Джордж его не заметил.

– Понятия не имею. Кто же?

– Княгиня Монако, Грейс Келли! Она догадалась, что я твой отец, и заметила, что я, должно быть, очень горжусь тем, что у меня такая талантливая дочь. Она была очень дружелюбна – познакомила меня с Караманлисом, и премьер-министр сказал, что ты – гордость Греции. Я не стал напоминать о том, что ты родилась в США и у тебя американское гражданство.

Мария заглядывала ему через плечо в поисках Онассиса. Где он мог быть? Должно быть, после представления он сразу вернулся на яхту, чтобы проверить, все ли готово к вечеринке. Она почувствовала прилив любви.

Вдруг отец схватил ее за руку и сказал:

– Мария, у меня для тебя сюрприз.

У машины остановилась белокурая женщина в немного старомодном синем платье. Мария на мгновение отпрянула, думая, что это Литца, но потом поняла, что это ее сестра, а не мать.

– Kallispera[32], Мария, – тихо произнесла Джеки.

Мария внимательно посмотрела на нее. Ей было – сколько? – сорок два, на лице появились первые признаки старения и усталости от жизни, но она была все так же стройна и, несмотря на слегка устаревший наряд, элегантна. На мгновение Мария почувствовала, как в ней закипела юношеская злость: как мог отец привести Джеки и испортить ей вечер? Зачем она здесь? Чтобы перетянуть внимание на себя? Но потом она заметила ее отросшие темные корни, почувствовала укол жалости и картинно раскрыла объятия.

– Джеки!

Сестра шагнула вперед и застенчиво поцеловала ее в обе щеки.

– Ты совершенно изменилась, – сказала Джеки. – Если бы я не узнала твой голос, то не поверила бы, что это ты.

– А ты все такая же.

На мгновение воцарилась тишина. Затем Мария жестом пригласила всех в машину.

– Не хочу опоздать на свою собственную вечеринку.

Она взглянула на Джеки, когда они спускались с холма в гавань.

– Я могу найти тебе более подходящее платье. Мы сейчас одного размера, хотя ты, конечно, немного ниже ростом.

– Спасибо, Мария. Я и не думала, что мероприятие будет таким гламурным.

Джордж Каллас быстро вмешался в разговор:

– Сегодня у нас двойной праздник. Мария вошла в историю, спев в Эпидавре, а я наконец-то могу обнять обеих своих прекрасных дочерей.

Обе женщины рассмеялись и поцеловали его в щеку. Они непринужденно беседовали в тендере, который вез их на «Кристину». Вдруг подвыпивший в антракте Джордж сказал:

– Мария, ты знала, что твоя сестра тоже стала певицей? Она дала концерт в Нью-Йорке, и публика хорошо ее приняла. Кто знает, может быть, однажды я и ее послушаю в Эпидавре.

Джеки смущенно рассмеялась:

– О папа, я бы никогда не смогла спеть целую оперу.

– Нет, не смогла бы, – резко заметила Мария. – Чтобы исполнить на сцене партию Нормы, требуются огромная самоотдача и постоянные репетиции. Одно дело – давать концерт, зная, что все песни написаны в нужной тональности, и совсем другое – выступать на сцене оперного театра. Это задача не для любителя.

Джордж взял за руки обеих дочерей.

– Но Джеки и правда была хороша. Как жаль, что она не брала уроки вокала, как ты, Мария. Подумай, как была бы счастлива мама, если бы в семье появились две знаменитые певицы.

Мария убрала руку.

– Папа, я знаю, что ты говоришь от чистого сердца. И хотя у Джеки, наверное, хороший голос, у нее нет большого таланта, иначе он бы уже давно проявился. Я совершенно уверена, что мама использовала бы его так же безжалостно, как мой дар.

К облегчению всех находившихся на борту, тендер наконец подошел к корме «Кристины», и команда помогла сестрам и их отцу подняться на борт.

Мария обратилась к Бруне, которая приехала с ними:

– Отведи, пожалуйста, сестру в мою каюту и помоги ей переодеться. – А затем повернулась к Джеки: – Выбирай любые драгоценности, которые тебе понравятся, только не забудь потом их вернуть. Платье можешь оставить себе.

Джеки молча пошла за Бруной вниз по лестнице.

Джордж повернулся к Марии:

– Почему ты с ней так сурова? У тебя есть все, а у нее почти ничего. Почему бы не подбодрить ее, если она хочет петь? Вряд ли она представляет для тебя угрозу.

Мария сделала глубокий вдох. Отец был прав, но он не мог понять, каково это – быть гадким утенком рядом с сестрой-лебедем и знать, что мать всегда, всегда будет смотреть на Джеки с любовью, а на Марию – с расчетом, как бы усердно она ни занималась и какие бы роли ни исполняла.

– Возможно, ты бы все понял, если бы жил с нами в Афинах, – жестко ответила она, но затем смягчилась. – И все же я рада, что ты привел ее сегодня вечером. Мы слишком давно не виделись. Подождешь ее здесь? Мне надо найти Ари.

Мария поцеловала погрустневшего отца. Женщины в его жизни были постоянны только в одном – он всегда их разочаровывал.

Когда Мария вышла на главную палубу, которая уже была полна гостей, раздались громкие аплодисменты. Она улыбнулась в знак признательности, но продолжала искать глазами Ари. Она не видела его целый месяц, и ей хотелось лишь одного – упасть в его объятия. Мария пожалела, что на ней нет очков, но она решила не брать их на вечеринку.

Ее поздравляли княгиня Грейс и премьер-министр Греции, когда словно из ниоткуда появился Аристо и обнял ее за талию.

– Мария, agapi mou, говорят, у тебя был