Новый мир - Пак Соён

– Расскажи снова, мне интересно.

– Оно значит «ночь в начале лета». В этом имени скрыты все моменты счастья, проведенные с мамой и папой. Там есть и я, которая усердно крутила колесо, мечтая о жизни в Сноуболе; когда с семьей смотрела телевизор; когда плакала и смеялась; и даже все наше приключение с девочками, похожими на меня, – все скрыто внутри.

Я гордо поднимаю подбородок:

– Хочу сказать, что в трех слогах «Чон Чобам» заложены все эти невероятные вещи.

Чтобы Ча Хян, у которой на лице написано «вроде понимаю, а вроде и нет», лучше разобралась, объясняю чуть по-другому:

– Так что даже без титров, даже если его не все знают, мне нравится мое имя. Оно само по себе уже особенное.

Ча Хян медленно кивает и наконец улыбается.

Я, полная чувств, медленно выдыхаю. Клубится белый пар. А над куполом Сноубола с выключенным экраном лениво проплывают густые тучи.

Актеры и режиссеры в моей жизни

– Эй, Син Синэ! Чон Чобам!

Пэ Сэрин, в черных кожаных перчатках, машет нам издалека рукой. Даже в такой толпе несложно узнать человека с таким же лицом, как у тебя.

Син Синэ хлопает по зимнему пальто Пэ Сэрин и смеется:

– Эй, Пэ Сэрин! Пока я моталась по внешнему миру, развозя заказы, ты не нарывалась на неприятности, не получала камнями по голове?

Пэ Сэрин искренне смеется и парирует:

– А вы, девчонки, шастаете туда-сюда по внешнему миру и совсем отстали от моды в Сноуболе?

Мы с Син Синэ по очереди смотрим на наши пуховики. Искусственный кардиостимулятор, созданный Син Ичхэ, запретили законом, а все исследования и результаты уничтожили, но на новый материал для ткани Син Синэ и Пэ Сэрин получили официальное разрешение на производство, и теперь из него делают много одежды и обуви.

– А ты сама не носишь нашу одежду, а ходишь в каком-то пальто?

Пэ Сэрин с гордостью чуть задирает нос:

– Сегодня я была на встрече с издательством. Им очень понравилась идея моей автобиографии!

– На такие встречи как раз и нужно надевать наши вещи! Ха, эта девчонка совсем не умеет зарабатывать.

Я смотрю на них двоих, улыбаюсь и поднимаю взгляд к снегу, падающему на купол из внешнего мира.

– Девчонки, давайте уже заходить!

Ча Хян и Онги с несколькими чашками горячего чая и кофе машут нам.

– Сюда, сюда!

Мама и бабушка, уже занявшие места в зале, радостно приветствуют нас. Я протягиваю чай, бабушка благодарит и крепко сжимает мою руку.

– Никогда не думала, что доживу до такого: старушка – и на финале биатлона.

Бабушка все еще считает меня девушкой Онги, но ни разу не спутала меня с другими девочками. Для меня это каждый раз чудо и повод для благодарности.

Недалеко от нас сидят Ко Хэри – теперь официально Совон – и Чхию. Они хлопают в ладоши и смеются над какой-то забавной историей. От мысли, как сильно сейчас злится Ханыль, сидя дома, – ей еще не исполнилось десять, поэтому она не смогла прийти с нами на матч, – на лице промелькнула улыбка. Хотя тетя Кхаль наверняка наготовила ей вкуснейших рождественских блюд.

Зал полон возбужденных зрителей, никто не скрывает восторга.

После того как отменили закон о плате электричеством за просмотр телевизора и разрушили конвектор, крадущий энергию из деревень, обязательное время работы в электростанциях внешнего мира сократилось вдвое. К тому же продажа энергии в Сноубол увеличила доходы работников. У людей появилось больше свободного времени и деньги на карманные расходы. Въезд в Сноубол стал свободным, так что в этом году на финал биатлона, ранее доступный только актерам Сноубола, съехались люди со всех поселений.

Но главное – теперь мы сами актеры и режиссеры своей жизни. Все здесь постепенно привыкают засыпать в ожидании своего следующего эпизода завтрашнего дня и самостоятельно режиссировать каждый свой шаг.

«Матч скоро начнется. Просим всех занять свои места».

С объявлением о начале матча в зале по большому экрану запускают рекламу. Первая – сумки из оленьей кожи из деревни B-E-5. Во внешнем мире теперь, помимо работы на электростанциях, появились и другие профессии. Как мой брат-близнец Онги, который открыл кондитерскую в родном поселении и учится на курсах выпечки в Сноуболе, многие осваивают новые ремесла и начинают свое дело.

После анонса документального фильма о карликовых оленях следует трейлер сериала «Прозрачный дом». «Реалити-шоу, вернувшееся спустя полгода, завершает все сериалы Сноубола», – подчеркивает трейлер, после чего на экране показывают лица бывшего вице-президента Ли Бонсим и Ли Бонхве.

Зал трясется от смеси восторгов и освистываний. Ведущий пытается утихомирить публику, но, когда на старте появляются спортсмены, зрители ревут еще громче.

Мы тоже орем во все горло.

– Сомён!

– Удачи!

Сомён с номером семь на спине напряженно оглядывает трибуны. А заметив нас, улыбается во весь рот.

«Да, Чон Сахён первой приходит на третий, финальный круг!»

Чон Сахён подходит к линии с номером один, и на стадион выводят главную живую мишень финала этого года. Возбужденные зрители вскакивают и топают ногами.

Бывший президент «Ли Бон Медиа Групп» Ли Бонён, с красной табличкой смертника, дрожит всем телом на заснеженном поле с несколькими деревьями. Лицо совсем не то, что на последней пресс-конференции в ее кабинете, – теперь она будто осознала, что все кончено. Глаза, полные ужаса смерти, крупно показывают на экране.

Каково тебе стоять там?

Все еще считаешь такую казнь справедливой? Осмелишься сказать, что жизнь человека – это часть развлечения, вынужденный выбор для баланса системы?

Чон Сахён хладнокровно прицеливается в бывшего президента Ли Бонён из винтовки на плече. Спортсмены, прибывшие на второе и третье место, тоже наводят стволы на последнюю живую мишень. Суд объявил, что сегодняшний матч – последний в таком формате биатлонов с людьми-мишенями.

Сомён приходит четвертой, быстрее, чем на отборочном этапе.

Она тоже без колебаний достает винтовку и прицеливается.

Зрители затихают, глядя, как бывший президент Ли Бонён в панике прячется за деревом. Великий лидер системы, правивший нами, оказывается таким же слабым человеком, как и мы, – это заставляет всех разом притихнуть.

С нечленораздельным воплем бегущая Ли Бонён получает несколько пуль одновременно.

Зал погружается в торжественную тишину, когда жалкая смерть свергнутого властителя транслируется в прямом эфире по всему миру.

* * *

Чтобы не попасться на камеры прессы, мы разбрелись поодиночке и вышли со стадиона. Но мне не повезло: меня сразу заметила Хван Санна, которая в тридцать пять лет стала стажером-репортером на телевидении. Будь это другой журналист, я бы просто прошла мимо, но долг перед выжившей в биатлоне женщиной не позволял