При дворе Медичи - Карл Берков

Высокая фигура Лоренцо, окруженного толпой придворных рыцарей, стояла теперь перед кондотьером, залитая лучами заходящего солнца. Так будет он стоять и завтра с умными, полными огня и жизни глазами, с радушным выражением лица, когда удар убийцы оборвет звуки его голоса, заставит остановиться блестящий поток речи и биение сердца, увлекающегося всем благородным и высоким.

Сквозь ряды гостей к кондотьеру приблизился Франческо Пацци, скрывавший свою ненависть под доброй улыбкой.

– Что вам угодно от меня, синьор Франческо? – спросил Монтесекко, недовольный его появлением, напомнившим ему об ужасном деянии завтрашнего дня.

– Вы не видели Джулиано Медичи? Я тщетно ищу его, – прошептал Франческо Пацци на ухо соучастнику заговора.

– Я слышал еще вчера, что он заболел, – ответил кондотьер, – я тоже не видел его здесь.

– Надо узнать, почему его нет, – сказал Франческо, направляясь к гостям, ближе стоявшим к Лоренцо.

Прислуживающие пажи разносили в серебряных кувшинах искристое вино, поддерживавшее оживление общей беседы. Франческо шепнул епископу на ухо несколько слов, на которые тот утвердительно кивнул и обратился с вопросом к Лоренцо.

– Вы спрашиваете о брате, – сказал стоявший невдалеке Лоренцо. – К сожалению, я должен сообщить вам, что он не оправился еще от своего нездоровья. Мне жаль, что Джулиано нет с нами сегодня.

– Но завтра мы увидим его на вашем празднике? – возразил архиепископ. – Жаль будет, если болезнь лишит нас удовольствия видеть вашего брата и на этот раз.

– Я боюсь, что Джулиано и завтра не будет. Он уверяет, что не в силах вынести чрезмерное изобилие роскошного обеда, как он отзывается о моем скромном столе, а я не хочу настаивать, раз брат считает это для себя вредным. Но у обедни в соборе Санта-Мария, которую ваше преосвященство хотели посетить, он будет.

Участники заговора не смели взглянуть друг на друга; болезнь Джулиано была для них неприятной неожиданностью. Было твердо решено одновременно избавиться от обоих братьев, но если Джулиано не явится на обед, во время которого предполагалось убить обоих, то цель будет достигнута только наполовину: владычество Медичи может утвердиться вновь.

Необходимо было быстрое изменение плана, и заговорщики решили в ту же ночь собраться во дворце Пацци для вторичного совещания, когда и где привести в исполнение убийственные намерения.

XXV

Якопо Пацци под предлогом важных дел отказался от приглашения Лоренцо как на этот, так и на следующий день. Неприятно было пользоваться гостеприимством человека, против которого скоро выступишь. Кроме того, Якопо не умел так хорошо притворяться и скрывать свои чувства, как остальные. Он один, пожалуй, сознавал затруднения и опасности смелого предприятия. И, зная, какая судьба ожидала его, если покушение не удастся, делал приготовления на всякий случай.

Якопо привел в порядок свои дела и закончил все расчеты. Мысль о дочери не давала покоя старику. Что будет с Валерией, если он погибнет, как спасти ее от страшной, ужасной судьбы, уготованной для ничего не подозревающей девушки?

В комнату вошла Валерия с кубком пряного вина, которое отец любил выпивать вечером. Сердце Якопо болезненно сжалось. Гибель, которая может постигнуть его, повлечет за собою несчастие для дочери. Недостаточно было наказание одного виновного в неудавшемся заговоре – та же участь ожидала всю родню заговорщика. Лишенная средств и изгнанная девушка, которую Якопо оберегал от малейших забот, вынуждена будет переселиться в чужие края, и не найдется ни одного человека, который взял бы ее под свою защиту.

Валерия поставила кубок на стол перед отцом; сумрачный вид старика не ускользнул от нее.

– Вы, по обыкновению, завалены работой, – мягко заметила она. – Пора закончить и хоть вечер посвятить отдыху.

– Я закончил, Валерия, – ответил Якопо Пацци, собирая разложенные перед ним бумаги. – Я думаю, что провел ревизию всего, что имею.

Валерия остановилась около кресла отца и оперлась рукой на спинку.

– Работа, занимавшая вас последние недели, по-видимому, расстроила вас, – робко заметила девушка. – Вы говорили недавно, что устраиваете ревизию всего вашего имущества. Разве вы потерпели убытки, вынудившие вас к этому?

– Нет, дитя мое, я богаче, чем когда-либо.

– Зачем же вы тратите так много времени на приведение в порядок ваших дел?

Старик посмотрел на дочь долгим, пристальным взглядом.

– Дитя мое, в том возрасте, какого я достиг, надо всегда иметь дела в порядке, так как мы не можем знать, когда Богу угодно будет призвать нас к себе.

– О, дорогой отец, вы еще сильны и бодры. Как можете вы предаваться таким мрачным мыслям?

– Смерть может поразить нас, когда мы менее всего думаем о ней, Валерия. Неизвестность не должна страшить нас; мы должны заботиться только о том, чтобы жизнь наша кончилась мирно и честно.

Валерия прильнула головой к плечу отца.

– Ваши дни полны славы от благородных дел. Как можете вы сомневаться, что и конец ее – да отсрочит его надолго Господь! – будет мирный и вызовет всеобщие сожаления?

– Я часто лежу по ночам без сна, – продолжал отец, уклоняясь от ее вопроса, – и мне приходят в голову разные мысли, и хорошие, и дурные. Я спрашиваю себя, всегда ли я поступал так, как следует? Я думал и о тебе, Валерия… Для меня было бы утешением, если бы я знал, что оставлю тебя под защитой человека, который будет любить мое сокровище, как я его любил.

Валерия покраснела.

– Богу не угодно было этого, отец. Я осталась с вами, чтобы жить для вас, заботясь о вашем спокойствии и счастье.

– Мое дорогое дитя, ты научилась довольствоваться немногим, связав свою цветущую молодость со старостью, и исполняла твой долг, пока это не исцелило твоего горя. Я никогда не стал бы принуждать тебя отдать твою руку другому, теперь же мне кажется, что тебе не следовало отвергать все представлявшиеся тебе случаи счастливо устроить свою судьбу.

– Не сокрушайтесь об этом, дорогой отец. Вы не хотели, чтобы я была женой человека, который не был свободен, и я признаю, что вы были правы. Но раз я отказалась от него, я не могу допустить возможности принадлежать другому.

– Я восставал тогда против твоего брака с этим иностранцем, который мог сделаться твоим мужем только с разрешения церкви, и отказался от предложения Лоренцо ходатайствовать за него перед святейшим папой. Теперь же я часто задаю себе вопрос: хорошо ли я поступил, и не виноват ли я перед тобой?

Дыхание Валерии замерло, когда она ответила:

– Он свободен теперь, отец.

– Я знаю, Валерия. Лоренцо сообщил мне об этом.

Валерия не решилась спросить, что ответил отец на это известие, так же как