Житейная история. Колымеевы - Андрей Александрович Антипин

пробежит, эта… Вот, в одном посёлке живём, а кто в школу заходит, после того как кончит её? А надо бы изредка! У меня душа зашлась, то помутнеет в голове, то просветление какое-то. Думаю, какие же вы счастливые, ребятишки! Но и глупые, не понимаете если…

Старик Чебун с другого конца стола объяснил Палычу:

– Вишь, разобраться не может, бедный! От водки у него помутнение, а от сытой, вольготной жизни в моём доме – просветле-ение!

Борька сделал вид, что не заметил обидной реплики.

– «Здрасьте, Ирина Васильевна! Как ваше здоровье?!» – «Здрасьте, Ольга Николаевна?! Как ваше…» Здрасьте, здрасьте! – как первоклассник! Охота поговорить же! И вы знаете – ни одна не остановилась, чтоб хоть слово-полслова! Ни одна! Кивнут только и мимо пролетают, а то и вовсе не видят. Обидно!

– А ты думал, что они там сидят да водку пьют, как у вас в гараже! – Это опять Чебун-старший. – Работают люди, за кусок хлеба тянут лямку!

– Да не в том дело! – психанул Борька. – Потом только наша русичка остановилась, объяснила мне. Все, говорит, Боря, учителя заняты какими-то… как она сказала? Прен-зе-та-циями. Ну, что наработали в школе, то и пре-зе…

Мадеиха поперхнулась хлебной коркой.

– Ка-ак презе? Везде презе и уже в шко-оле – презе?! За-ши-и-бись живём! Ни родины, ни флага…

– Презентируют, – подсказала Рената Александровна, внимательно всматриваясь в разгорячённое лицо Чебунова.

– Вот-вот! Оно самое…

– Все свои, как вы правильно и хорошо сказали, «наработки» педагоги объединяют в одну небольшую, если так можно выразиться, микрообразовательную систему, иными словами, проект, – учительница сказала последнее слово веско, вытянув букву «е», – который представляют на суд внутришкольной комиссии, а если работа того стоит, то и районной комиссии – и так далее…

– Это мне понятно, Рената Александровна! Но за этими прен-зе-та-циями они скоро… Я-то ладно, мне немного надо! Я не о себе говорю! Ну стоял, ну не подошли… А вот ребятишки! Они же о них забывать стали! Нет, в прямом смысле! Как – я не знаю! – подопытные кролики для этих проектов! Они же дебилами растут с ихними презе!

– Может, ты помолчишь уже! – как лезвием полоснув по глазам, резко заметила Ларка.

– Ну, я не знаю, Борис Сергеевич, – заалелась учительница, предупреждая наметившуюся бучу. – Вы так говорите, как будто там нет умных людей…

– Да не слушайте вы его! – старший Чебун отсекающе повёл рукой. – Очень ему нужна ваша школа! Не наливают больше – вот и не знает, куда свою энергию деть!

– А ты уверен, что у меня это не болит?! У меня ребятишек трое, а я не знаю, кого из них сделают… Не зна-ю-ю!

– Не глупее тебя будут! Это ты не беспокойся. Ты думай, куда они после школы приткнутся? Из-за такого, между прочим, отца, как ты…

– Какого это «такого»?! – Борька расшиперенными пальцами показал «такого».

На отца имел свой, кровный зуб Борька. Всё громче поговаривали в посёлке: когда нашли у моста убитыми Кольку с Ванькой, пришли к Чебуну матери убийц. Борька как раз уехал в город за двумя гробами. Но люди… те видели, как допоздна горел на чебуновской кухне свет, а потом Чебун провожал буряток до ворот… Что там у них сладилось – никто наверное не знал, а только, первое, – на что было приходить буряткам к Чебуну, когда и глаз-то не должны были казать? И, второе, Чебун, поклявшись вздыбить убийцам холки, ни до похорон, ни после заявления не написал, а от разговоров на эту тему увёртывался. Вот и вился бесславный для Чебуна толк, что в тот вечер купили его молчание. Но это с их людской сторонней точки зрения – купили…

– Да ты ж детей своих продал, ш-шкура! – раздельно произнёс Борька и вскочил из-за стола.

– Не смей! Боря, не смей! – Ларка обвила мужа руками.

Чебун побледнел и угрожающе поднял голову:

– За такие слова… Все слышали, что эта тварь сказал только что? Нет, вы мне ответьте: все слышали?! Чтобы потом не было этого – то да сё…

– Нет, но он же детей своих продал! Почему же ты меня держишь?! Он же братовьёв моих убитых заложил!

– Ты у меня, однако, попляшешь завтра! Ты… ты у меня в ногах валяться будешь, когда…

– Тебе ж родаки этих ментюг деньги сунули! Ты и замолчал!

– …И ты замолчишь! Где надо замолчишь!

– Хватит! – задохнулась от чинимого беспорядка Августина Павловна. – Борька, змей, хватит! И ты, гррриб старый, сиди!

Долго ещё Чебуны не унимались: скрипел зубами старик да дрожал раздутыми ноздрями Борька, чиркая спички о коробок.

– На-ка, дядя Володя, подкури!

Палыч, сидя всё это время тихо, как мышь, полез через стол с огоньком в руке. Под сердцем брякнуло. Старик, обомлев, ополз на скамью, пошарил рукой по груди: во внутреннем кармане лежал пустой портсигар, а в нём брякала зажигалка.

– Ёкко санай! – улыбнулся тревоге, но рюмку – в сторону. – Мимо, мимо!

– Э? – уточнила Мадеиха.

– Обноси. Я – пас!

…Колька Мадеев по слабости спать за столом вскоре раскис, себе во вред накидав в рот не одну губительную стопку.

– Устал человек! – поняла Колькин поступок старуха Колымеева.

Как знал, ретировался Колька с этого безнадежного света в мир туманный, но желанный. Августина Павловна повернула руководящий курс – и больше горючки не выставляла. С целью претворить новую старухину идею в жизнь Ларка с Ренатой Александровной принесли из кухни, держа за ручки, самовар.

Пошло чаепитие.

Из-под крышечки самовара попыхивал, словно не мог раскуриться, белый клочок.

– У вас, Гутя, другого кипятка не осталось? У меня от этого изжога… – зряшно обрадовалась Мадеиха налитому в кружки.

– В науке психологии это явление называется – «отсутствие мотивации».

– Мы с Мадеевым это так же называем… – на замечание учительницы всполошилась Галька. – У тебя, кролик, отсутствует? И у меня отсутствует! Дак надо взять…

Попели-поплясали, чинно-мирно чаи погоняли, заедая рассыпчатым ванильным печеньем и конфетами в хрустящих обёртках. А потом, как водится, вспыхнула драка. Сварой голодных псов прокатились по огороду драчуны.

У Борьки после стычки с отцом точилось под сердцем. То есть не то чтобы чесались кулаки, но надо было показать, что мразь и ложь людская не безнаказанно существуют на свете, а есть за угнетённые классы ответчики. Уж с чего втемяшилась ему в голову мысль об ответе, Борька и сам бы не сказал, а только Тамир, если разобраться, тоже… не он ли его братовьёв ворованным спиртом опоил? Не из-за татарина ли погибли Колька с Ванькой?! Да что Колька с Ванькой! Сколь они, монголы-татары эти, держали Русь в кабале! Может, не