Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

тут неподалёку есть кому тебе язык развязать. Ещё как заговоришь, миленький! У нас и немые говорят. У нас невиновных нет. Сейчас… Сейчас составим протокол. Так. Имя, фамилия, год рождения… Молчишь, сукин сын. Ничего, как миленький заговоришь. А за неподчинение власти и непризнание вины добавят годик-другой. А ну-ка, марш за мной, кикимора!..»

Над анекдотом искренне, захлёбываясь, смеялся лишь один Вагапов. У Санта свои думы: на душе кошки скребут. Чувствует, нутром чувствует Саит какую-то подлянку, но какую? Когда? От кого? Состояние противное, будто оказался под воздействием сильного электромагнитного поля особой мерзости.

Бровастый Гаяров неуклюже подмигнул и изобразил некое подобие улыбки. Кажется, даже попытался выдавить смех, не разъединяя при этом губ. На самом деле он был зол на Вагапова. «Расселся, распустил хвост, себя считая пупом земли, а других – чуть ли не туземцами. Ладно, поживём – увидим, земля-то она вертится, сегодня ты пуп… А Сакманов чего нахохлился, как фаршированный индюк? Не понравился лишний заказ икры? Не похоже, он мужик не жадный. Наверное, по умершей жене тоскует. Да, лакомая была штучка. За всё надо платить…

В печёнках у меня сидит эта мафия. Сам себе уже не хозяин. И отделаться от них не так-то просто. Сбросить бы их с себя, как прилипший к пиджаку волосок: эдаким изящным щелчком указательного пальца. Но нет. Духу, что ли, не хватает? Впрочем, надо признаться, не очень-то хочет он от них «отделываться». Хотя волк овце и не товарищ!»

Он не стал уточнять, кто здесь овца, а кто волк. И так ясно.

Саит в этом спектакле комедии не ломал, вообще, чувствовал себя не в своей тарелке. Своих забот по горло. Саит не мог освободиться от чувства внутренней напряжённости. Казалось, эта неприятность втягивалась в него отовсюду – со стола, с пола, с кресла… А эти глаза гривастого «приказчика» – наглые, вызывающие, с каким-то ядовитым блеском. Когда холодные зрачки этих бесовских глаз буравили Санта, ему становилось не по себе. Где он видел его, когда с ним встречался? Может, он охранял Вильсура? Был бы здесь Замир со своими кошачьими глазами и цепкой зрительной памятью, он мигом назвал бы этого типа. У Санта хорошая память на голоса, а на лица – увы…

Не было сомнения в том, что гривастый, перемещаясь по залу, постоянно держит под наблюдением именно Санта. Однажды Сайту даже показалось, что в глубине ведущего на кухню коридора блеснул ствол пистолета. Рыжий телохранитель Нур-гали, сидевший за столом у двери, тоже заметил что-то неладное и, в свою очередь, усилил наблюдение за кухонными помещениями. От ресторанной еды он давно и принципиально отказался. Раза два в день он ел пищу, приготовленную дома, или молочное. А сейчас и вовсе посасывал из фляжки подсоленную воду.

«Из кухни стрелять не будут. Далековато, и колонна мешает. Вот на выходе из ресторана можно ожидать какой-нибудь пакости от гривастого. Незаметно от своих друзей, уже хорошенько разгорячённых и метающих бисер перед стайкой красоток, Саит выразительно кивнул рыжему: будь, мол, наготове.

Даже водка не поднимала настроения. Не принесло удовлетворения и фирменное блюдо «Подснежника» – обложенная зеленью заливная стерлядь. Более двух часов шло застолье, но спроси Санта о чём тут «базарили» – он не вспомнит. Всем его вниманием завладел тот гривастый парень с бесовскими глазами. «Если его хозяину сообщено о нас, и если он решил кого-то из нас убрать, то времени, чтобы вызвать и приготовить киллеров, было предостаточно. Сейчас всё в руках божьих. Беспокоиться надо было заранее. При первых же сомнениях, при первых же малейших сигналах, пусть даже неосознанной, тревоги надо было сматывать удочки; прикинуться эдаким пижоном, которому здесь не нравится: баб пьяных много, воздух какой-то спёртый, от перегара тошнит, то да сё, мол, айда, ребятки, в другое заведение. Теперь поздно. У русских говорят: «Русский мужик умом долог», а у татар: «К татарину ум приходит после обеда». Хороши пословицы, да только хрен редьки не слаще. Вот и отобедали три высокопоставленных татарина. Пришёл ли к ним ум?

Впрочем, может, всё ещё образуется? У страха глаза велики. Нервы шалят. Привык ты, Сайт, общаться-вращаться с сильными мира сего, вот и чудятся тебе на каждом шагу подвохи, враги, резня, стрельба… Нельзя же так паниковать, право. Ещё в древности татары смеялись: «У трусливого охотника зверь всегда двоится, а вместе с хвостом – и пятерится». Ах, Сайт, Сайт…

Пока блистательный Гаяров демонстриррвал девицам свой элегантный костюм и гораздо менее элегантные танцевальные па в «обжимку», Саит подозвал официантку и рассчитался, а потом растолкал задремавшего Нургали.

– Пардон, друзья, чуть не забыл: сегодня день рождения Ахмадиши-бабая. Я обещал непременно быть. А всё, что нужно, из ресторана возьмём.

Вагапов провёл ребром ладони под подбородком: мол, нагрузился под завязку. Тяжело поднявшись, он направился к выходу. Трудно было уговорить распетушившегося Салиха: ему явно не хотелось покидать своих «курочек». Но внезапно и он пришёл в себя, видимо, вспомнив свой высокий ранг, и, гордо выпрямившись, неестественно твёрдым размеренным шагом потопал к двери. Поднялся телохранитель Нургали.

Саит уже взялся за ручку правой половинки выходной двери, слегка открыв таким образом левую грудь для возможного удара, как из-за коридорного поворота сверкнули вытаращенные бесовские глаза, и в грудь Санта чёрной блестящей змейкой полетел нож. Санта спасло только то, что последние два часа неимоверного нервного напряжения до предела обострили в нём чувство опасности. Он прикрылся рукой и по-козлиному отпрыгнул в сторону, кажется, прежде, чем увидел «полёт змеи». Тем не менее Сайту не удалось уклониться совсем от такого мастерски и молниеносно нанесённого удара. Лезвие ножа вонзилось в плечо, проткнуло плотную ткань костюма, вспороло кожу и рассекло мышечную ткань. Хлынула кровь, нож со змеевидной ручкой упал на пол, выполнив своё чёрное дело лишь отчасти. Тут же прозвучали два выстрела.

Саит выбежал на улицу. Слава богу, что иномарка Нургали была пригнана вплотную к входу в «Подснежник». Вагапов с Салихом уже сидели в кабине. Саит с рыжим охранником пулей влетели на заднее сиденье.

– Рви! Быстро! – крикнул Сайт, часто и тяжело дыша.

Рявкнул мотор, бросая машину, как из катапульты, прямо через трамвайные рельсы в сторону речного порта. И тут только Саит ощутил боль в плече. Он зажал рану носовым платком.

В безлюдном месте они остановились.

«Чёрт побери, как же я опростоволосился! – сокрушался Сайт. – Ведь знал, чувствовал, что без «пушки» или «пера» не обойдётся!»

Рану обработали при помощи автомобильной аптечки, кровотечение остановили, сделали тугую повязку. Рана была нетяжёлой.

Гаяров, который вышел из ресторана раньше