Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

Сайту показалось, что он где-то видел этого гривастого молодчика. Или с кем путает? Может, торгово-продовольственный бизнес штампует таких «типов» целыми пачками?

Гривастый чуть поклонился, не подавая вида, что узнал гостей, и пригласил их в зал.

– Добро пожаловать! Сегодня у нас народу мало, можете занимать какой угодно столик. Желаю приятного отдыха!

И он, услужливо кланяясь, не переставая бормотать дешёвые комплименты, исчез в каком-то узком коридоре рядом со входной дверью.

И голос его показался Сайту знакомым. Настолько знакомым, что он упорно пытался вспомнить, где он слышал этого «гривастого»? Его голос не давал ему покоя и преследовал, как мотив знакомой песенки.

В зале действительно было мало клиентов. Впереди сразу за несколькими, сдвинутыми вместе, столами сидела компания девиц, причём между ними не было ни одного, так сказать, представителя мужского пола. Девицы уже были навеселе, их глаза блестели, языки «развязались», жесты раскрепостились…

Вошедших они осмотрели, как лошадей на цыганском базаре, и продолжили пиршество.

Трое гостей выбрали столик у четырёхгранной мраморной колонны.

Саит сел спиной к стене: отсюда как на ладони видны и девичья компания, и проходные коридоры в кухонных помещениях. Саит специально выбрал это место, словно чувствовал что-то. Неспокойно было на душе. Его томило какое-то ожидание.

Гаяров оценил диспозицию Сайта по-своему:

– О, нашего Сайта Ярулловича хлебом не корми, только на красоток поглядеть дай. Его ястребиные глаза уже выискивают будущую жертву. Да, братец, среди этих козочек можно выбрать… Ну да разберёмся после рюмки-другой.

Саит не ответил, считая ниже своего достоинства опровергать или подтверждать разглагольствования дружка. Пусть себе мелет языком.

– Что будем пить? Сухое или «мокрое»? – задал традиционный вопрос Сайт.

Вопрос был на засыпку, и был так же нелеп, как было бы нелепо спрашивать в парламенте мнение депутата по давно уже решённому вопросу. Легче было усомниться в существовании на собственной руке пяти пальцев, нежели в чёткой до комичности системе: Гаяров под вполне научным предлогом борьбы с микробами будет хлестать сорокоградусную, а Вагапов, хотя и начнёт с намёком, почти с сожалением похлопывать ладонью о ту часть пиджака, под которой, по его мнению, бьётся слабое, больное, вечно щемящее сердце, тем не менее «только из уважения к вам» выжрет за вечер как минимум литр армянского или молдавского коньяка.

– В кои веки собираемся вместе, так уж и посидим по-людски. Пополощем горло с целью обезвреживания смертоносных паразитов – микробов, так их мать… – с серьёзным выражением лица внёс Салих конструктивное предложение.

«Парламентский» вопрос был решён, как всегда, быстро и чётко.

«Пусть подойдёт ещё раз этот гриватый, авось, и узнаю-таки его», – подумал Сайт.

Но к столику подошла среднего возраста официантка в голубом переднике.

– Что будем пить-есть? – по-татарски спросила она и положила меню перед самым представительным из гостей – перед Салихом Гаяровым, одетым в новый, с иголочки, светлый костюм с блестящим разноцветным галстуком. Не приняв такой чести, Салих скромно переправил меню Сайту. Среди друзей существовал неписаный закон: рассчитывается тот, кто делает заказ.

Вагапов тут же поддел Гаярова:

– Или душа в пятки ушла, товарищ подпол… полковник? Мог бы хоть раз в жизни, для истории, так сказать, угостить честную компанию. А я бы внукам рассказывал: в таком-то году, в таком-то месте, произошло событие, в которое не поверил бы ни один человек.

Он подначивал друга и хихикал каким-то особенным, дробным жеребячьим смешком. Ему можно, ему разрешается. Пусть Гаярову хоть генерала дадут, а Вагапов по-прежнему будет по-свойски, по-дружески подсмеиваться над ним. Не может он говорить иносказательно, эзоповым языком. Как настоящий мужчина, он не прячет истинное лицо своё за маску притворства, не скрывает своего мнения в потоке словоблудия, – и вовсе не потому, что он действительно настоящий, а потому что на это даёт ему право богатство. Богатство и власть помогают скрывать ему и собственную скупость.

Шкура у Салиха такая толстая и грубая, что хоть ятаган точи об неё. От явных издёвок он даже ноздрей не шевельнул. Лишь бы не пришлось раскошеливаться, а остальное он выдюжит, вытерпит как-нибудь.

– Принесите хорошего коньяка, водку «Смирнов». На закуску, по вашему выбору, самого вкусного: балычок, икра, зелень и так далее. Словом, чтобы желудку было уютно и весело. О вашем ресторане я слышал только лестные отзывы.

Саит бросил эту похвалу как пучок сена под заднее место перезрелой красавицы: авось, не помешает. Похвала – товар не купленый, чего его жалеть.

– Из прелестных рук такой красавицы я готов с удовольствием отведать самого страшного яда и зажевать глоток самым чёрствым куском чёрного хлеба, – начал было выпендриваться полковник.

Привычная к дешёвым похвалам и пошлым комплиментам официантка равнодушно-холодно улыбнулась и продолжала записывать заказ.

Вскоре стол был завален яствами так, что на него не приземлился бы и воробей. Друзья дружно принялись за «работу». «Частным делом может стать лишь то, что связано с едой и питьём», – повторил свою поговорку Нургали, без зазрения совести сдабривая конской колбаской стерляжью уху.

Когда столу была воздана честь по заслугам, все трое тяжело отвалились, удовлетворённо сопя и ухая. Оставшуюся еду пусть Ходжа Насреддин унесёт в рукаве своего халата, хы-ы!..

Передохнули. Нургали Вагапов стал травить услышанную где-то байку:

– «Один сельский парень приехал в город устраиваться в милицию. Начальник отделения приказывает ему:

– Вот перед тобой стоит телеграфный столб. Ты должен доказать, что он преступник и арестовать его! Действуй!

Вчерашний тракторист или свиновод пребывает, конечно, в полном недоумении и, как говорится, в полном параличе профессиональной смекалки. Подобно хохлу, сказавшему, что сало оно и в Африке сало, так и этот Абдулла вякнет что-нибудь типа: «Дык… Столб, он и у нас в Абдуллино столб. Как к нему подступиться?»

И тут начальник приказывает бывалому ефрейтору:

– Произвести задержание!

Ефрейтор трижды неспешно обходит вокруг обречённого столба и потихоньку начинает «закипать»:

– Ты чего тут стоишь передо мной, словно кочергу проглотил? Ноги почему в земле спрятал? Шею куда вытянул, чего там высматриваешь, осёл вонючий? Может, жаворонка? Или просто замечтался? Что это за чашки у тебя в ушах, стервец? Ага, да ты, наверное, передаёшь гнилому Западу ценные сведения о нашей оборонной системе! Статья политическая, займутся с тобой на Чёрном озере, голубчик! Вон ихнего английского шпиона недавно сцапали, и тебя не упустим. Народ с нами! Если проверить, может, все эти склянки-банки, провода да чашки ворованные, а? Документы на них есть? Покажь, паскуда! Ага, молчишь, значит соответствующие документы отсутствуют. Ничего,