Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

с пятилетней Ларисой попросили сдать трехкомнатную квартиру, взамен которой предоставили однокомнатную. Такое отношение к памяти ее мужа и к ней самой со стороны людей, со многими из которых они совсем недавно веселились за обеденным столом, оскорбило Инну Рафаиловну до такой степени, что она собралась даже переехать к маме в Москву, но потом передумала. Она безумно любила Ленинград и расставаться с ним из-за каких-то мерзавцев не собиралась. Тем более что у нее была работа, которую она ни за что не хотела потерять. Она преподавала латынь в Первом медицинском институте. И детский садик для Ларисы был рядом с домом. Нет, Ленинград она ни за что не оставит. А такое отношение к ней и к памяти ее мужа этим мерзавцам еще когда-нибудь выйдет боком.

Прошло несколько лет после гибели Бориса Эйтановича, и Инна Рафаиловна начала понемногу приходить в себя. У нее уже появился новый круг знакомых, со многими из которых она работала в институте. Это были прекрасные люди, но пока был жив муж, она с ними общалась только на работе. Круг ее друзей тогда замыкался на сослуживцах мужа, которые сейчас от нее отвернулись.

Теперь Инна Рафаиловна решила на летние каникулы поехать с Ларисой в Пярну, куда они всегда ездили, когда был жив ее муж. Лето хоть и стояло очень теплое, вода в Рижском заливе была прохладной. Однако Инне Рафаиловне с трудом удавалось вытаскивать на берег посиневшую, с трясущимися от холода губками, но совершенно счастливую Ларису. Как-то, когда в очередной раз дочь категорически отказывалась покидать воду, к ним подошел интересный мужчина невысокого роста. Был он широкоплечий, мускулистый и походил на спортсмена.

– Здравствуйте, – улыбаясь Инне Рафаиловне, сказал он, а затем присел на корточки и, осторожно взяв Ларису за руки, очень серьезным голосом обратился к ней: – Я сейчас собирался угостить вас мороженным, но, если ты хочешь оставаться в воде, тогда я угощу только твою маму. Так что решай: холодная вода или холодное, но очень вкусное мороженное.

– Мороженное! – Махнув головкой и взяв протянутую мужчиной руку, сказала Лариса и вышла из воды.

– Яков Ефимович, а лучше просто Яша, – представился мужчина.

– Инна Рафаиловна, а лучше Инна.

Оказалась, что Яша тоже приехал из Ленинграда, где работал в текстильном институте на кафедре физкультуры, а еще был тренером сборной Ленинграда по легкой атлетике.

– А я преподаю латынь в медицинском институте и подхалтуриваю литературной обработкой дубляжа иностранных фильмов.

– Значит, мы с вами оба халтурщики, – засмеялся Яша.

Смех у него был настолько радостный и искренний, что Инна подумала, что будет не против встретиться с ним еще раз. Они и встретились. И не один раз, а каждый день. Вернее, встречались они утром, а расставались поздним вечером, когда уже надо было укладывать Ларису спать. Яша не мог не понравиться Инне. Помимо того, что имел интересную внешность, он умел неназойливо ухаживать, был очень открытым и вместе с тем не болтливым. Инна спросила, воевал ли он. Да, воевал. Прошел всю войну шофером американского джипа. Единственное, что он рассказал о войне, – это то, что без этих джипов и американской тушенки они бы вряд ли выиграли. На вопрос, был ли он ранен, коротко ответил «да». Зато он очень подробно расспрашивал Инну о ее жизни: почему она выбрала латынь; тактично поинтересовался, где отец Ларисы. Ей нравился его такт и его скромность. Ей также нравилась его душевная щедрость и немногословность. А если все суммировать, то ей было с ним очень легко и хорошо. И даже больше: она уже начинала чувствовать, что не хочет расставаться с ним. Она была уверена, что тоже ему нравится. Женщины такие вещи чувствуют. Но что еще ее подкупило – его отношение к Ларисе. Он не отходил от нее, все время играл с ней, носил на руках, покупал игрушки и даже начал учить плавать.

– Яша, не дурите. Ей только шесть лет, – протестовала Инна.

– Самое время начитать. Правда, солнышко? – держа Ларису на руках, спросил он у девчушки.

– Правда, – кивнула Лариса и, обняв его за шею, чмокнула в щеку.

Лариса настолько привязалась к Яше, а он к ней, что Инна уже не представляла, как она сможет их разлучить. «А может, и не надо разлучать?» – уже не в первый раз подумала она. Вернувшись в Ленинград, они договорились на следующий день созвониться. Но позвонил он тем же вечером, сказав, что уже соскучился. И она позвала его к себе в гости. А еще через день он сделал ей предложение. Оказалось, что влюбился он в нее моментально, в тот миг, когда она, выходя из воды, прошла рядом с ним, и он увидел на ее ресничке капельку моря. Услышав такое романтичное признание в любви от профессионального спортсмена, прошедшего всю войну шофером грузовика, Инна отмела сомнения, и вскоре они поженились. У Яши была однокомнатная квартира, у Инны – комната в коммуналке, и они, сделав двойной обмен, въехали в большую двухкомнатную квартиру на Восьмой линии Васильевского острова.

Яша с первого дня окружил беззаветной любовью не только Инну, которую боготворил, но еще больше Ларису. Откуда только бралось столько любви у этого человека. Причем любви не к родной дочери, а к приемной. Природа словно ожидала, что ему придется себя тратить на любовь, и наградила недюжинной силой, как физической, так и духовной. И он целиком отдал себя этой любви. И большего счастья ему было не надо.

Яша оказался превосходным мужем и необыкновенным отцом. Он отвозил Ларису в детский сад и забирал ее оттуда, по дороге заходя в магазин за продуктами. Инна заниматься домашним хозяйством не любила, поэтому всё на себя взял Яша. Когда она приходила после работы домой, ее уже ждал накрытый стол. При всем этом Яша еще был невероятно рукастым, и когда они въехали в новую квартиру, то он сам сделал в ней ремонт. Ну и конечно же, заботы о Ларисе и само воспитание малышки он полностью взял на себя. Инна этому не сопротивлялась.

* * *

Цифры Лариса любила с раннего детства. Она сама не знала почему, но они словно заворожили ее. Лариса всегда была отличницей по математике, впрочем, как и почти по всем остальным предметам. Когда она сказала родителям, что собирается поступать в университет на экономический факультет, Инна Рафаиловна заволновалась.

– Ларисонька, родная, но почему не на математический? И почему в университет? Ты же знаешь, что евреев туда практически не берут.

– Мамуля, я не хочу быть математиком. Мне нравится экономика, и я