Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

– Да, – ответила Голда, понурив голову.

– Так вот. Бог такие вещи не поощряет. Но!.. – раввин поднял указательный палец. – Всевышний всегда учитывает обстоятельства и иногда идет на компромисс. То, что ты рассказала про своего гоя, говорит, что он человек порядочный и любит и тебя, и твою дочку.

Голда закивала.

– Заключи гражданский брак. Оставь себе и дочери фамилию покойного мужа. И ходи в синагогу.

Принимая предложение Астапова, Голда по совету раввина поставила пожилому ученому единственное условие: они с дочерей оставляют свою фамилию Штейн. В память о покойном муже и отце Дины. Раввин Штейн был святым человеком. Ученый без колебаний согласился. К таким мелочам он был совершенно равнодушен. Но зато он неожиданно открыл в себе невероятную любовь к детям. И крохотная Диночка, а не молодая красавица Голда заняла первое место в далеко не молодом, но очень добром сердце ученого. И девчушка тоже потянулась к нему. Голда, наблюдая их крепнувшую дружбу, разрывалась в чувствах. Она и была рада за дочку, и ревновала ее к новому мужу.

Прошло много лет. Взрослея в малорадостной обстановке советской действительности, Иосиф Грановский и Дина Штейн взрастили в себе неприятие советской власти, словно получили ее в наследство от родителей. Правда, в более легкой форме. Можно сказать, что они принимали эту власть, понимая ее неизбежность. Иосиф Грановский, любивший с раннего детства разбирать, а потом собирать попавшие ему под руку механические устройства, поступил в механический институт. Дина Штейн, которой приемный отец, будучи ученым-биологом, привил страсть к этой науке, пошла учиться в педагогический институт на биологический факультет.

Жизнь свела Иосифа и Дину вместе в театре, который они оба безумно любили. Дина собиралась идти на спектакль с подругой, но та неожиданно заболела, и Дине пришлось продавать ее билет. Это была премьера, и около театра собралась толпа жаждущих лишнего билета. Не успела Дина вытащить билет из сумочки, как к ней подскочил очень симпатичный юноша в старомодном пальто, но с пижонски поднятым воротником. Он смотрел на нее с такой мольбой и во взгляде его карих, с длинными ресницами глаз было такое отчаяние, что Дина с трудом сдержала улыбку и продала ему билет. После спектакля он вызвался ее провожать. Юношу звали Иосиф. Несмотря на моросящий дождь и пронизывающий ленинградский ветер, они решили идти пешком. Сначала они обсуждали спектакль, потом Иосиф стал рассказывать о себе и о своей семье. Услышав, что он родился в Харькове, Дина даже остановилась.

– В Харькове? – изумленно спросила она. – Ты шутишь?!

– Нет. Мне было два года, когда родители переехали.

– Ничего себе! Моя мама тоже из Харькова. После смерти моего папы она беременная уехала рожать сюда.

– Тебя не кажется, что это судьба? – очень серьезно спросил Иосиф.

– Наверное, – подтвердила Дина, стараясь звучать как можно равнодушнее, хотя у нее это плохо получилось.

Ее так подкупила искренность Иосифа, что, когда он закончил свой рассказ, она начала рассказывать о своей семье. Слушая ее, он старался сосредоточиться на ее истории, но давалось ему это с трудом. Ее красота кружила ему голову, подчинила все его мысли, не давала ему сосредоточиться. А Дина, словно копия своей матери, действительно была необыкновенно хороша. Они стали встречаться каждый день, а через три месяца началась война. Перед тем как Иосиф ушел на фронт, Дина настояла, чтобы они расписались. Но тоже, как и ее мать, поставила условие: она оставляет фамилию своего отца – Штейн.

– А наши дети? – спросил Иосиф.

– Конечно Грановские, – погладив его по щеке, улыбаясь, сказала Дина.

Дина всю блокаду провела в осажденном Ленинграде. Жила она с мамой и отчимом, которого всегда считала и звала своим отцом. Отец настаивал, чтобы его девочки уехали в эвакуацию, но они категорически отказывались. Иосиф воевал на Ленинградском фронте, и ему однажды удалось вырваться в город и провести с Диной почти целый день. Как она могла уехать из Ленинграда, когда он может в любую минуту появиться в их доме! Об эвакуации не могло быть и речи. Голда без дочери, да и без мужа, которого, не признаваясь самой себе, она уже давно полюбила, тоже не собиралась никуда уезжать. Астапов в конце концов с их решением смерился. Да ему было и не до уговоров. Будучи научным работником, он занимался исследованиями для создания биологического оружия. Эти изыскания, конечно же, были строго засекречены, и Астапов никогда дома о своей работе не говорил. Но по тому, как им раз в неделю завозили большое количество разнообразных продуктов, в то время как люди в городе умирали от голода, Дина понимала, что отец делает что-то очень важное. И ее и маму мучали угрызения совести за свою сытость, и они большую часть привезенных продуктов раздавали друзьям и соседям, хотя некоторые из этих соседей, получив от них пакеты с едой, за закрытыми дверями называли их не иначе как жидами.

Наконец война закончилась, и Иосиф вернулся домой. Всю войну он провоевал в артиллерийских войсках, начав младшим лейтенантом, а закончив капитаном. Он получил много медалей и несколько орденов. И ни разу не был ранен.

Через год у них родился сын, которого после долгих споров они назвали Юрой. Иосиф с рождения боготворил ребенка и уверял, что тот будет вылитый дед. Его отец был большой, сильный и в отличие от него красивый.

– Дуралей, – смеялась счастливая Дина. – Ты у меня красавчик.

Иосиф умер через два года после рождения сына. Вернее, он не умер, а погиб. Всю войну он прошел без царапины, а погиб совершенно глупо. Он переходил улицу, как положено, на зеленый свет, когда его на полном ходу сбила машина. Шофер не остановился, но его все равно через несколько часов нашли. Но как нашли, так сразу и отпустили. В стельку пьяный водитель сбившей Иосифа «Волги» оказался сыном какого-то партийного начальника.

Несмотря на физическую хрупкость, Дина оказалась очень мужественной женщиной. На горе она отпустила себе всего несколько дней, когда, дав волю слезам, она словно освобождалась с ними от страданий. Потом она целиком посвятила жизнь сыну.

* * *

Уже в старших классах Юра твердо знал, чем он будет заниматься в жизни, – естественно, географией. И мама его в этом поощряла. Она могла не задумываясь купить ему интересную книгу о какой-нибудь экзотической стране или альбом с фотографиями Барселоны, посвященный Гауди. И неважно, сколько этот альбом стоил. Как-то ей пришлось занять денег, чтобы купить принесенную специально для нее в школу редкую книгу об истории Южной