Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

не будут. Им там было нечего делать, потому что их там никто не ждал. Галя знала, что ее отец погиб под Сталинградом, а мама умерла в Днепропетровске от тифа. Коля тоже уже давно узнал, что отец его погиб в самом начале войны. Мать же вскоре вышла замуж за полицая. Когда немцев прогнали, полицая повесили на площади, а жизнь матери в поселке создали такую, что она постаралась как можно быстрее оттуда уехать. Куда – никто не знал.

Со всей неразберихой, которая существовала в освобожденных от нацистов районах, жизнь в лагере протекла в медленном и невыносимым от неопределенности ожидании. В марте 1948 года, по-прежнему находясь в лагере, Галя родила девочку, которую они назвали Таней. И только когда Тане исполнилось пять месяцев, наконец наметились какие-то изменения в их положении. Как-то к ним подошел американский офицер и долго рассматривал Колю. Потом отошел и через несколько минут вернулся обратно, но уже с переводчиком. Оказалось, что это был не американский, а канадский офицер, и он владел в Канаде, недалеко от большого города Торонто, огромным участком леса и занимался продажей древесины. Такой здоровяк – он показал на Колю – ему подошел бы для работы. Он может забрать его из лагеря и отправить в Канаду. Пообещав вернуться завтра, канадец ушел.

– Чего будем делать? – спросил Коля, когда канадец отошел.

– Естественно соглашаться, – взволнованно сказала Галя. Она даже покраснела от возбуждения. – Во-первых, там не было войны, а потом мы в школе проходили, что в Канаде климат и природа похожи на украинские.

– Хорошо. Значит, едем.

Но оказалось, что сначала поедет только Коля, а через полгода, если он пройдет испытание на работе, он сможет будет выслать гарантию своей семье. Коля категорически отказался оставлять жену с дочерью в лагере, но Галя его переубедила.

– Это я должна бояться, что ты уедешь в Канаду, а потом тебя ищи-свищи. Но я совершенно спокойна. Коленька, я знаю, что ты никогда нас с Танюшей не бросишь. Мы за тобой как за каменной стеной. Так что езжай спокойно.

И Коля уехал. Но далеко не спокойно, а с не оставляющей его тревогой и чувством вины перед Галей.

Полгода для обоих тянулись как вечность. Галя каждый месяц получала из Канады письма и денежные переводы. Судя по письмам, у Коли все шло хорошо: хозяин был им доволен, деньги ему платил такие, о которых он даже мечтать никогда не мог. Больше, чем у всех в их поселке вместе взятых, намного больше. Единственная проблема – английский язык. Он дается Коле трудно, но он уверен, что у Гали проблем не будет.

Полгода наконец прошли, и Галя получила денежный перевод и билеты на самолет до Канады. Коля встречал их с Таней в аэропорту. Приехал он на своей машине, такой огромной, что Галя, прежде чем забраться внутрь, долго ее рассматривала, поражаясь ее размерам. Галя вспомнила служебную машину своего дяди, которая была минимум в два раза меньше Колиной.

– Здесь у всех такие огромные машины. Тебе скоро тоже купим. В Канаде без машины не обойтись, поэтому в семье как минимум две машины. Галка, ты не представляешь, какая это страна! Охренеть просто можно.

Квартиру Николай снял в пригороде Торонто, в небольшом двухэтажном доме на первом этаже. Когда Галя вошла в эту квартиру, она не удержалась и заплакала. Большую часть жизни она провела в коммуналке, в одной маленькой комнатушке с родителями и с сестрой, а последние годы – в лагере. В квартире, которую снял Коля, в их квартире, было целых три комнаты: гостиная, спальня для них и маленькая комнатка для Танюшки.

Дом, в котором они поселились, находился в районе, заселенном в основном украинцами и русскими. Близлежащие магазины тоже были русскими или украинскими. Так что абсолютное незнание английского Галю не пугало, тем более что языки ей давались легко. За время жизни в Австрии она свободно говорила и читала по-немецки. Но на курсы английского она все же записалась: ей как можно быстрее нужно было хотя бы минимальное знание языка, чтобы сдать на шоферские права и начать водить машину.

* * *

Таня росла смешливой, но смышленой девочкой. Способностями и любовью к учебе она пошла в мать, а трудолюбием в отца. В доме говорили только по-русски, и она, конечно же, свободно говорила и читала на русском. И вместе с тем прекрасно училась в школе и взахлеб читала книги на английском языке. После школы она поступила в Университет Торонто, а окончив его, уехала учиться в Нью-Йорк. Расставаться было трудно и родителям, и самой Тане. Пугал не только огромный, ни на что не похожий, словно из другого мира, Нью-Йорк, но и сама Америка, и американцы – шумные, самоуверенные, считающие себя великой нацией (подсознательно Таня была с этим согласна, и ей хотелось стать частью этой страны и этого народа). В Нью-Йорке она поступила в Колумбийский университет на библиотечный факультет, после окончания которого, проучившись еще два года, получила степень магистра. В эти два года она снимала довольно неплохую квартиру в самом центре города, на западной его стороне, в нескольких кварталах от Центрального парка. Квартира стоила бешеных денег, но Таня и зарабатывала неплохо, делая переводы с русского и занимаясь репетиторством. У нее, выросшей в простой рабочей семье, сложились далеко не простые, а скорее даже завышенные требования к жизни. Скорее всего, произошло это под влиянием прочитанных ею книг.

Тогда-то, в один из теплых майских дней 1976 года, она и пришла на вечеринку в квартиру Димы Гинзбурга в Джерси-Сити. Пришла она с парнем, с которым только стала встречаться и который начинал ей нравиться. Но, познакомившись с Димой, она сразу потеряла к тому парню интерес и с удовольствием отвечала на ухаживания Димы, который не отходил от нее ни на минуту. Она видела, как он направился к ее спутнику, потом что-то долго ему объяснял, тот хмуро кивал ему в ответ, затем, не попрощавшись с ней, ушел.

– Что ты ему сказал? – спросила Таня, когда Дима с двумя бокалами вина подошел к ней.

– Я ему сказал, что мы с тобой созданы друг для друга, и он явно здесь лишний.

– Однако, ты самоуверенный, – рассмеялась Таня.

– А иначе не проживешь!

– А ты уверен, что мы созданы друг для друга? – вдруг очень серьезно спросила Таня.

– Абсолютно! А ты?

– Посмотрим, – не сразу ответила она. – Время покажет.

Они начали встречаться, а вскоре их отношения стали близкими. Таня была на три года его старше,