Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

Африки. Юра поглощал все, что касалось географии. В пятом классе он стал собирать марки разных стран. И так увлекся филателией, что стал своим среди взрослых посетителей негласного клуба филателистов, который находился в подвальчике на Невском проспекте, рядом с кинотеатром «Октябрь».

Окончил школу Юра посредственно, с единственной пятеркой – по географии. Института даже не обсуждался – педагогический, географический факультет. Заниматься для вступительных экзаменов пришлось усердно, и мама даже настояла на репетиторе по математике. Вопрос о национальности, почти что решающий в большинстве ленинградских вузов, в пединституте не стоял. Это был, пожалуй, один из немногих институтов, где на так называемую пятую графу (о национальности) в паспорте закрывали глаза. И Юра поступил.

Учиться было ему легко и радостно. То, что преподавание географии считалось профессией женской и на его курсе были в основном девушки, его не смущало. Он считал, что истинная география – мужское занятие. Общение же с девушками было ему приятно. Он никогда не считал себя бабником, но начиная с седьмого класса у него всегда были девушки. Юра знал, что он им нравится, и это тешило его самолюбие. Как-то, когда он с мамой рассматривал семейные фотографии, она обратила внимание, как он похож на деда Израиля Натановича Грановского. Такой же крупный, с мужественным лицом, крупными скулами и слегка узкими глазами, волевой и даже высокомерный взгляд которых вызывает уважение. Правда, у Юры высокомерного взгляда совсем не было. Он был юношей очень мягким и сердечным. Это-то его вскоре и подвело.

На четвертом курсе он познакомился со студенткой факультета иностранных языков. Она собиралась стать преподавателем английского. Она была стройная, высокая, с очаровательным личиком и пшеничными волосами, рассыпанными по узким плечам. Девушку звали Кира, и познакомил их его приятель, учившийся на том же факультете, что и она. Это было на первомайском вечере в институтском клубе. Кира и Юра протанцевали весь вечер. Он пошел ее провожать, и они чуть ли не до утра целовались в темном вонючем подъезде. Так умело с Юрой еще никто не целовался. Они стали встречаться. Юра с нетерпением ждал не столько самого свидания, сколько этих поцелуев в ее парадной. Поэтому он под разными предлогами свидания назначал очень поздние. Почему он это делал, Юра и сам не знал. Но что-то его в ней настораживало. Он пытался разобраться в этом, но безуспешно. Каждый раз, когда он уже под утро возвращался домой, его сомнения улетучивались. Но назавтра они всегда возвращались. Ему стало казаться, что Кира это его состояние почувствовала. Ласки ее неожиданно стали холоднее. А как-то вдруг она его от себя отстранила и с неизвестно откуда появившимися слезами на глазах стала рассказывать о своей семье. У нее отец и мать пьяницы, маленький братишка целиком на ней. Живут они вчетвером в малюсенькой комнатке в большущей коммунальной квартире. Юра с мамой жили в огромной шестикомнатной квартире вдвоем. Квартира осталась матери от ее приемного отца. Астапов был ученым и героем социалистического труда, и власти, ценя его заслуги, великодушно позволили Дине с сыном продолжать жить в квартире. Юре было Киру искренне жалко. И однажды, когда Кира опять со слезами на глазах рассказала, как ее пьяный отец избил сначала мать, а потом ее, Юра предложил ей переехать к нему. Кира, всхлипывая, поблагодарила его, но категорически отказалась и даже возмутилась. Как она может жить с мужчиной, не будучи его женой! Она не какая-нибудь… Юре тут же стало стыдно, и он начал оправдываться. И вдруг неожиданно ляпнул:

– Давай распишемся.

Кира сразу прекратила всхлипывания и бросилась ему на шею. Возвращаясь домой, Юра пытался разобраться в том, что он сейчас сделал. Хочет ли он этого? Скорее всего, нет. Но что сделано, то сделано. И точка. Утром он маме рассказал о своем предложении.

– Ты ее любишь? – спросила мама.

– Не знаю. Наверное, – неуверенно ответил Юра.

– В таких случаях не женятся. Может, повременишь?

Юра, не ответив, пожал плечами.

На следующий день после разговора с мамой Кира заболела и в институт не пришла. У нее оказалась ангина. Юра долго думал, навестить ему ее или нет. И решил, что не стоит. Она ни разу не приглашала его к себе. Может, она стесняется. Зачем ставить ее в неловкое положение. Кира вернулась на учебу через неделю. Выглядела она неплохо. По ней нельзя даже было сказать, что она сильно болела. После занятий она ждала его у входа.

– Почему не пришел навестить? Обрадовался свободе? – язвительно спросила Кира.

– Ты, между прочим, меня к себе никогда не приглашала. Ты так описала свое жилье, что я решил, ты не хочешь, чтобы я к тебе заходил.

– Чего ты плетешь?! Это когда было. Сейчас мы как бы уже не чужие. Мы, типа того, уже помолвлены.

– Это когда же мы с тобой успели помолвиться? Что-то я не припомню.

– Ты че?! Забыл уже, как мне предложение сделал? Тогда в парадной. Ну ты даешь!

– Нет, не забыл.

На следующий день Юра привел Киру знакомиться с мамой.

Кира, ошалев от квартиры, долго не могла прийти в себя. Потом они сели в гостиной за журнальный столик пить чай с испеченным мамой печеньем. Мама задавала Кире вопросы, та отвечала. Когда мама спросила, чем занимаются ее родители, Кира, не вдаваясь в подробности, ответила, что работают на заводе. Мама уточнять не стала. Когда Юра, проводив Киру, вернулся домой, мама сидела на кухне и курила. Она стала покуривать после смерти Иосифа. Сколько Юра ни советовал ей бросить, она лишь отмахивалась.

– Ну что ты скажешь? – спросил Юра.

– Она, безусловно, очень миленькая. Внешне. Но мне она показалась неискренней, – ответила Дина. И, помолчав, спросила: – Так ты все-таки твердо решил жениться?

– Мама, я дал ей слово. Я не могу разбрасываться словами.

– Вот именно, мой дорогой. Поэтому, прежде чем делать предложение, ты должен был подумать, на что вы собираетесь жить. Ты только не обижайся, но я должна это тебе сказать. Ты мой сын, и это естественно, что пока ты не стал самостоятельным человеком, я обязана о тебе заботиться. Даже по закону обязана. Но содержать твою семью я даже при желании буду не в состоянии. Мне придется искать вторую работу или тебе идти по вечерам грузчиком.

Юра понимал, что мама права. И чувствовал, что так даже лучше. Он сам был недоволен своим поспешным решением. Поддался эмоциям.

– Извини. Ты абсолютно права. Я не подумал.

– Закончите институт. Вам уже недолго осталось. И если ваши чувства не пройдут, обзаводитесь семьей