Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

– Я тоже в этом уверен, – поддержал дочку Яша.

В том, что поступит в университет, Лариса не сомневалась. Она вообще в своих силах никогда не сомневалась. И не потому, что была самоуверенна. Просто она знала цену своим способностям. Ей всегда все давалось легко. У нее была необыкновенная память, которая в сочетании с врожденным любопытством делала ее необыкновенно эрудированным человеком с разнообразными интересами во всех аспектах жизни. Она была настоящим киноманом и театралом, обожала живопись и архитектуру, очень много читала, и не только художественную литературу. И если ее что-то заинтересовало, она не успокаивалась, пока не доходила до сути, даже если ей приходилось просмотреть огромное количество материала. В дополнение ко всем описанным выше достоинствам она была очень хороша внешне. Но во всех этих необыкновенных ее качествах был и свой минус: в институте, а еще раньше, в старших классах школы, она была предметом постоянного внимания со стороны мальчиков, а затем юношей и взрослых мужчин. С некоторыми она даже соглашалась на встречи, но продолжались они день, максимум два – на большее ее не хватало. Ей просто было с ними скучно.

С Юрой все было наоборот. Он оказался на редкость эрудированным человеком. Кроме географии у Юры была еще одна страсть – книги. Причем разные: по искусству, художественная литература… Его любимыми, много раз перечитываемыми писателями был Гоголь, Тургенев, Анатоль Франс, а из современников – Трифонов, Айтматов, Хемингуэй. У Юры была еще одна особенность, которая привлекала к нему людей, – его красноречие. Когда он начинал что-нибудь рассказывать и увлекался, его можно было слушать до бесконечности. Правда, по натуре сдержанный, увлекался он достаточно редко, только с близкими. Вот красноречием и глубокими знаниями того, о чем говорил, Юра и покорил Ларису. А еще своей добротой и отзывчивостью. И конечно же, своим интеллектом. Они стали встречаться. Как-то Лариса пригласила его к себе в гости. Предварительно они с Яшей приготовили обед. Юра сразу понравился и Яше, и Инне Рафаиловне. А Лариса, в свою очередь, сразу понравилась Яшиной маме. Дина после того, как Юра пошел провожать Ларису домой, почувствовала, что теперь может быть спокойна. Ее сыну повезло так же, как когда-то повезло ей с его отцом. Юра наконец встретил того единственного человека, который ему был предназначен. И, глядя на Ларису, Дина была уверена, что та точно так же думает о Юре.

Когда Юра сделал Ларисе предложение, она сразу же ответила согласием. Они расписались 5 января 1977 года, а уже через несколько месяцев Лариса заговорила об эмиграции. У нее было много аргументов, и все они были те же, что и у многих тысяч еврейских интеллигентов, покидающих советскую родину не по материальным соображениям, а из-за тотальной лжи, полного отсутствия свободы и жизненных перспектив из-за нарастающего в стране антисемитизма, как бытового, так и государственного. Ларисе долго убеждать Юру не пришлось. Ему неприятие советской системы перешло родителей, так же как тем от их. К тому же в последнее время он стал все чаще и чаще чувствовать проявление государственного антисемитизма по отношению к себе. С тех пор как он прочел лекцию в университете, где познакомился с Ларисой, вуз перестал его приглашать. Его также перестали приглашать в другие высшие учебные заведения и даже в старшие классы школ. Он стал читать лекции в клубах, в вечерних школах, на предприятиях. Его статьи перестали принимать журналы. Он больше не видел в Стране Советов для себя никакой перспективы и мог безболезненно ее покинуть. Единственное, что смущало Юру в будущей эмиграции, – его совершенно непригодная профессия. Лариса была с ним согласна. Ему придется учиться заново, например программированию. Сама же Лариса была уверена, что в Америке добьется успеха. Когда она говорила, что в чем-то уверена, то уже никто в этом не сомневался, в том числе и Юра. Дина без разговоров сразу же решила эмигрировать с ними, а вот Инна Рафаиловна колебалась. Все сомнения мамы по поводу эмиграции Лариса отвергла простой лестью:

– Мамусенька, уж кто может сомневаться в своем успехе в чем-либо и где-либо, так только не ты. Я убеждена, что ты сразу найдешь, чем тебе заниматься.

Яша, который ни секунды не сомневался в правильности решения любимой доченьки, с ней сразу согласился. И Инне Рафаиловне ничего не осталось, как к ним присоединиться.

В феврале 1980 года их семья, ожидавшая прибавления – Лариса была беременна, – оставив Ленинград и прошлую жизнь, покинула советскую родину.

* * *

Дорога в Америку для них оказалась иной, чем у подавляющего числа эмигрантов. В Вене Лариса родила дочь, которую назвали Леной и с которой Яша, взяв ее в первый раз на руки, долго не мог расстаться. Его большое сердце легко приняло еще одну любовь – Ленусеньку, его новое счастье. Они остались на несколько месяцев в Вене, в которую сразу влюбились, и дали себе слово при первой же возможности сюда вернуться. Ленусенька автоматически стала гражданкой Австрии, а затем ее ждало американское гражданство и блестящее будущее в этой великой стране. С английским языком у младшего поколения семьи проблем не было, особенно у Ларисы, английский которой был настолько хорош, что она перед отъездом полгода давала уроки.

Приехав в Америку, Лариса, для того чтобы стать финансистом, решила сразу поступать в университет бизнеса Пэйс. В сентябре 1980 года она приступила к занятиям. Чтобы оплачивать ее учебу и зарабатывать им на жизнь, как и было решено еще в Союзе, Юра стал водить такси. Но движение в Нью-Йорке резко отличалось от вождения в Ленинграде, где на улицах в то время было раза в три меньше машин. Кроме того, таксисты в Нью-Йорке – это особая каста водителей. Они не признают никаких принятых нормальными автомобилистами правил движения: в Нью-Йорке на большинстве улиц и проспектов одностороннее движение, таксист, высадив пассажира на правой стороне и заметив голосующего пассажира на противоположной, может рвануть за этим пассажиром поперек улицы, лавируя между машинами и не обращая внимания на отчаянные гудки разгневанных таксистов-соперников.

Поначалу Юра нервничал, пугался, но вскоре успокоился и даже вошел во вкус. Но и уставал от этой работы безумно. Как ему не хватало его прежней спокойной работы в библиотечном зале, где, обложившись книгами, никуда не торопясь, никому не отчитываясь, он писал статьи, искал информацию. Но тут же ему вспоминалась причина, по которой эта устоявшаяся жизнь, его жизнь, закончилась, кто его всего этого лишил. Сейчас он занимается примитивным и очень тяжелом трудом. Сидеть