Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

объяснять сыну, что такое земля, на которой они живут, что она круглая, как глобус, и на ней несколько континентов, на которых находятся много разных стран, окрашенных на глобусе в разные цвета. И вот эта самая большая окрашенная в красный цвет страна называется СССР. А вот это – она показала на крошечную точку – Ленинград. Город, в котором они живут. Юра слушал ее как завороженный. Ему сразу захотелось, чтобы мама прочитала названия всех стран. Но мама, засмеявшись, ответила, что скоро он пойдет в школу и там его будут учить читать. Юру слова мамы так расстроили, что он чуть не заплакал. Он долго не мог заснуть, думая о своем глобусе, о том, как на нем много интересного. И как это несправедливо, что надо ждать школы, чтобы узнать, какие на глобусе страны. Школа когда еще будет! Мама говорит, что через целых два года. Он не хочет ждать два года! И Юра заплакал в своей постельке, а потом сразу и уснул. Утром по дороге в детский сад ему пришла идея:

– Мама, давай я буду тебе показывать страну на глобусе. Ну, какую-нибудь. А ты скажешь ее название. И я буду его заучивать. Пока не запомню. Хоть целый день. Хоть три. А когда я навсегда запомню, стану учить следующую. И так все страны на глобусе. Здорово, правда? – Юра остановился и, здрав голову смотрел на маму, ожидая ее ответа.

– Это очень хорошая идея, Юра, – серьезно ответила мама, а сама с гордостью подумала, что ее малыш для своего возраста не только очень смышленый, но и целеустремленный.

Так началось Юрино изучение глобуса. Но сначала мама, показав голубые пространства, рассказала ему все об океанах, морях и реках. И когда он выучил названия всех океанов и морей, они перешли к материкам, и Юра заучил все их названия. Потом наступило время стран и их столиц. Дина – так звали Юрину маму – ожидала, что ее малышу скоро это все надоест, но Юра, наоборот, все больше и больше втягивался в игру. К моменту, когда настала пора идти в школу, он уже знал все страны на глобусе, их столицы, кто живет в этих странах и на каком языке в каждой из них говорят. Кое-что Дина не знала сама, и ей приходилось смотреть в энциклопедии, так как в учебниках по географии многие страны просто не упоминались. Занимаясь с сыном, она часто вспоминала своего мужа. Он тоже был очень целеустремленным и настойчивым. Юра пошел весь в него.

* * *

Юрин папа, Иосиф Израилевич Грановский, происходил из семьи купца первой гильдии Израиля Натановича Грановского. Семья была очень богатая, пожалуй, самая богатая из еврейских семей в Харькове. А вот его бабушка по отцу, Рахиль Давидовна, росла в семье очень бедной, но была она настолько хороша собой, что расчетливый Израиль Натанович махнул на ее бедность рукой. Семья Юриной мамы, Дины Ефимовны Штейн, из поколения в поколение служила Богу в одной из синагог Харькова. Обе семьи приняли революцию в штыки, по разным причинам, но с одинаковой ненавистью. Грановские – из-за моментального разорения, Штейны – из-за большевистского отрицания Бога. Это отношение к советской власти передалось их детям, хотя и в более мягкой форме. Так случилось, что обе семьи независимо друг от друга почти одновременно переехали в Петроград. Грановский, с радостью принявший нэп, уехал в город, куда нэп пришел раньше, чем в Харьков. Город сначала его ошеломил, и он даже растерялся и от количества машин, и от пестрой толпы, и от разнообразных витрин и вывесок многочисленных магазинов, ресторанов, различных предприятий и царившего над всем этим городского шума. Но, придя в себя, он с радостью решил, что большевики поняли свою никчемность и добровольно, а главное, окончательно самоустранились. Он снял большую квартиру, присмотрел себе мануфактурную лавку и вызвал к себе жену с двухлетним сыном.

Жена раввина Голда Штейн, ожидавшая ребенка, неожиданно стала вдовой и тоже уехала в Петроград, где у нее была сестра. Вскоре по приезде Голда родила дочку, которую назвала Диной в честь ее покойной матери. По настоянию сестры, старой девы, всегда мечтавшей иметь ребенка, Голда и дочь остались ней в ее крохотной комнатке, но зато в самом центре города.

Через пару лет, опять же почти одновременно, в жизни Грановских и Штейнов произошли значительные перемены. Надежды на лучшую жизнь у Израиля Грановского не оправдались, и на него один за другим посыпались удары судьбы. Сначала произошла трагедия, которая в одночасье превратила его в глубокого старика: убили его бесценную несравненную жену Рахиль. Ему надо было отнести дневную выручку в банк, а жена осталась закрывать магазин. Когда она уже собралась уходить домой, в магазин ворвались грабители и потребовали денег. Денег в кассе не оказалось, и взбешенные бандиты исполосовали ножами красавицу Рахиль. До конца своих дней Израиль не мог себе простить, что оставил жену одну в магазине. А через несколько лет судьба нанесла следующий удар, хотя и несравнимый с потерей Рахиль, но тоже существенно изменивший жизнь Грановского. Большевики решили, что нэп свое дело сделал, и также неожиданно, как его начали, они его и прикрыли. Магазин они сделали государственным и милостиво разрешили Грановскому остаться в нем директором, правда, поставив условие, что он должен будет вступить в партию. Грановский большевиков еще сильнее возненавидел, но в партию вступил.

Что касается вдовы раввина Штейна, то у нее, не ожидавшей от новой жизни без мужа и их синагоги ничего хорошего, судьба тоже в корне переменилась. Сняв с себя неизменный платок и переодевшись в довольно модное платье, подаренное сестрой, Голда преобразилась настолько, что на нее даже стали поглядывать мужчины.

– Вот уж никогда не думала, что ты такая красивая, – с ноткой зависти заметила ее сестра.

Голда действительно была очень хороша собой. На ее тонком лице выделялись огромные, по-еврейски печальные глаза, маленький носик и пухленькие губы, всегда чуть приоткрытые, словно в иронической полуулыбке. Мужчины на улице провожали ее взглядом. А вскоре Голда удачно вышла замуж. Ей сделал предложение один научный работник. Он был намного старше нее, но зато со своей отдельной квартирой. Правда, кроме возраста, была еще одна значительная деталь, которая говорила против брака. Ученого звали Сергеем Кирилловичем Астаповым, и он был чистокровный русский. Сестра Голды заявила, что это замужество – грех и Бог ее никогда не простит. Тогда Голда пошла в единственную в Ленинграде синагогу и поговорила с раввином.

– Ты знаешь, что я