Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

пронзительно голубым небом, жарким солнцем и с удивительным деревенским запахом. Николай был высоким, широкоплечим, с выжженными на солнце волосами и всегда улыбающимся лицом. Одноклассники ценили его спокойный характер и силу. Одноклассницы все до одной были в него влюблены. В школе ему было скучно, и учился он посредственно. Зато все, что было связано с физической работой, доставляло ему истинное удовольствие. О том, чем будет заниматься после школы, Коля не думал. Там будет видно. И он оказался прав: 22 июня 1941 года началась война. Отец записался добровольцем, потому что его как агронома одного из самых больших хозяйств в Ставрополье призывать не стали. Да и для того чтобы пойти на войну добровольцем, ему пришлось стучаться не в одну дверь. Коля тоже помчался записываться в добровольцы, разумеется, не сказав ничего родителям.

– Ты годика через три приходи, когда подрастешь. Тогда и запишем, – сказал ему офицер, когда Коля показал свое свидетельство о рождении.

– Так же война уже закончится, – возмутился Коля.

– Она через три месяца закончится, милок, – рассмеялся офицер.

Ровно через год, в начале августа 1942-го, немцы заняли их поселок. К этому времени Горностаевы уже получили похоронку на отца. А через несколько месяцев Колю увезли в Германию на принудительные работы. Как ни умоляла мать не трогать сына, которому только исполнились шестнадцать лет, немцы равнодушно проигнорировали и ее просьбу, и ее слезы.

Колю поместили в рабочий лагерь на окраине австрийского Зальцбурга. За рабочей силой в лагерь приезжали со всего города и окружающих его поместий. Приехавшие в лагерь австрийцы долго выбирали рабочих, рассматривая их, как несколько столетий назад в Америке рассматривали рабов на рынке. Одна пожилая пара сразу обратила внимание на огромного Колю и дала знать сопровождающему их офицеру вермахта, что берет его. На следующий день отобравший Колю фермер приехал на небольшом грузовике в лагерь и забрал его.

Приехав на ферму, первой, на кого Коля обратил внимание, была молодая девушка, поливавшая цветы на большой клумбе, расположенной перед мрачным особняком, в котором, вероятно, жили хозяева. Девушка была такая красивая, что Колю словно парализовало. Он вцепился в борт машины не в состоянии ни двинуться, ни оторвать от девушки глаз. Судя по простой одежде, девушка должна была быть такой же наемной рабочей, как и он сам. Это и была Галя Лекиашвили-Гончаренко которую привезли из Днепропетровска. Галя, услышав звук грузовика, подняла голову и увидела стоящего в кузове большущего парня с русыми волосами и очень симпатичным лицом. Они молча и долго смотрели друг на друга, пока из кабины не вылез хозяин и что-то крикнул по-немецки юноше, призывно махнув ему рукой. Коля спрыгнул на землю и, не отрывая взгляда от Гали, пошел вслед за ним. Когда Коля проходил мимо девушки, он, убедившись, что хозяин на них не смотрит, широко улыбнулся и приветливо помахал ей рукой. Галя, тоже улыбаясь, помахала ему в ответ. Входя в дом, он обернулся и увидел, что девушка продолжает смотреть на него. Почувствовав волнение, Коля не удержался и послал девушке воздушный поцелуй. Она в ответ рассмеялась и опять помахала ему. Их первая встреча длилась не больше нескольких минут, но и этого им обоим было достаточно, чтобы почувствовать, что они неожиданно влюбились. Вот так, с первого взгляда. В первый и в последний раз в своей жизни.

Галя жила в хозяйском доме, в крохотной комнатушке на чердаке под самой крышей. Колю привозили каждый день из лагеря. В первую же субботу, отвозя Колю домой, хозяин сказал, что в воскресенье он его забирать не будет, дает ему выходной. Коля стал убедительно доказывать хозяину, что выходной ему совершенно не нужен. Он предпочитает работать, чем болтаться, ничего не делая, в лагере. Австрийцы, взявшие Галю и Колю на работу, были совсем не плохими и очень одинокими людьми. У них никогда не было детей, и когда Галя начала у них работать, они с самого начала стали относиться к ней с добротой и сочувствием и даже испытывали чувство стыда и вины за то, что Германия разрушила ее жизнь и жизни еще миллионов русских, и немцев, и австрийцев. Они были миролюбивыми и добрыми. Вскоре они предложили Гале жить в их доме, не возвращаясь в лагерь. Проходило время, и они стали относиться к ней скорее как к дочери, чем как к наемной работнице, пригнанной из далекой страны. Галя уже бойко говорила по-немецки и хотя не чувствовала к старикам дочерней любви, относилась к ним с признательностью. Когда Коля появился в их доме, старики довольно скоро поняли, что между их работниками отношения сложились не просто дружеские, и были этому очень рады. И за них, и за себя. В своих вечерних беседах они уже начали строить планы, как дети (так они между собой их называли), когда кончится война, поженятся и будут жить с ними, и у них родятся дети, и они все будут жить вместе. О том, как война закончится и что произойдет, если победят русские, они не думали. Кроме того, они еще были людьми верующими, и поэтому полагались на Бога.

Когда к Зальцбургу подошли американские войска и старики поняли, что война проиграна, они сами предложили Гале с Колей вернуться в лагерь. Для них же будет лучше встретить американские войска там, чем живя у австрийцев. Зачем рисковать? Галя согласилась, и они вернулись в лагерь. Так получилось с самого начала их встречи, что все решения принимала Галя, а Коля без возражения и даже наоборот, с радостью им следовал. После того как он стал жить в хозяйском доме, Галя уже через неделю сама пришла ночью к нему в комнату.

– Ты бы никогда не решился, – прошептала она, скользнув к нему в постель.

– Решился бы, – неуверенно сказал Коля.

– Врешь, – засмеялась Галя, прижимаясь к нему.

– Вру, – согласился Коля и поцеловал ее в губы, такие нежные, такие мягкие, такие зовущие.

О замужестве первой тоже заговорила Галя. Это произошло, когда они уже перебрались обратно в лагерь.

– Коль, послушай. Мы не сможем поодиночке отсюда выбраться. Если мы хотим и дальше быть вместе. – Тут Галя сделала паузу и серьезно посмотрела на Колю. – А мы хотим? – испытующе глядя ему в глаза, спросила она.

– Чего ты спрашиваешь? Ты же знаешь.

– Знаю, – заулыбалась Галя. – Так вот, значит, мы должны пожениться. И дальше к нам здесь уже относиться будут как к семье. И когда они будут всех распределять, нас пошлют вместе.

Они уже решили, что домой возвращаться ни за что