Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

общительного и шумливого, хотя и с чувством юмора, соседи Мартыновых были довольно молчаливы и замкнуты. Может быть, этому способствовали долгие годы, что они провели в отказе. В Одессе они оба работали инженерами на одном предприятии, которое имело форму секретности. Они об этом знали, но документы на визу подали, рассчитывая, что пробудут в отказе максимум года два. Их промурыжили целых пять. В Америке им тоже пришлось непросто: работу по специальности пока смогла найти только жена. Но они не сдавались, и муж продолжал поиски. Работу жене помог получить американский адвокат из Джерси-Сити, что совсем рядом с Хобокеном. Адвокат этот, будучи евреем, помогал еврейским эмигрантам из СССР, причем делал это бесплатно. Но желание помочь было не единственной причиной его благотворительности. Это был еще и верный шаг, чтобы выстроить свое будущее в политике. Кроме устройства на работу он помогал и с жильем. Миша с Мариной поехали в Джерси-Сити и встретились с этим адвокатом. Он прямо при них сделал звонок и после короткого разговора дал им адрес в городе, где им готовы сдать очень дешево квартиру в великолепном многоэтажном доме, одном из лучших в Джерси-Сити. Тогда-то, возвращаясь из офиса дома, где им сказали, что они уже завтра могут переезжать, они встретились с Ильей Кричевским.

Проработав несколько месяцев и достаточно освоившись, Миша решил заняться прибором, мысль о котором у него появилась перед самым отъездом из Союза. Идея прибора была в том, что он должен был анализировать запахи, выделяемые паром из жидкости при нагревании. Процесс был довольно сложный, и сам прибор тоже. Он прекрасно мог использоваться и в медицине, и в производстве духов, вин и других издающих запахи вещей. Когда прибор был наконец готов, Миша его запатентовал и продал патент на изготовление крупной технической компании, оговорив, что техническое обслуживание прибора производить будет только он сам.

Прошло чуть больше года, и Миша Мартынов, бывший любимец московской дворовой компании и вовремя остановившийся диссидент, стал не только американским ученым, но и предпринимателем.

Как-то в начале девяностых на выставке медицинского оборудования в Нью-Йорке Миша познакомился с бизнесменом-евреем, тоже давно эмигрировавшим из Союза, жившим в Америке и имеющим дело в Санкт-Петербурге. В Питере у него была двухэтажная квартира на Старо-Невском, а в США – двухэтажный дом в маленьком городке Пеннингтон штата Нью-Джерси и квартира во Флориде. А в самом начале своей эмиграции он, как и Мартыновы, жил в Джерси-Сити. Звали его Дима Гинзбург.

14. Гинзбурги

Талант бизнесмена Дмитрий Гинзбург унаследовал от отца Самуила Ханоновича Гинзбурга, а тот, в свою очередь, от своего отца, Ханона Гидоновича Гинзбурга, у которого в маленьком штетле Калинковиче была своя скобяная лавка. Самуил Ханонович родился 1923 году в городе Вильно, который тогда принадлежал Польше. Учился в иешиве, к занятиям относился небрежно, но зато увлекался боксом. Чемпионом он так и не стал, но отстоять свое достоинство в драке мог всегда. Это еще одно качество, которое тоже перешло к Диме с отцовскими генами. Когда началась война, Самуил вместе с родителями сразу попал в известное Вильнюсское гетто. После нескольких месяцев семью разделили, и Самуила отправили в маленький концлагерь в районе поселка Понары. Больше семью Самуил никогда не видел. В Понары немцы свозили евреев из Вильнюсского гетто для расстрела в заброшенных котлованах. Согнанные в Понарский лагерь евреи, среди которых был и Самуил, эти трупы закапывали. Периодически их самих тоже расстреливали, а вместо них использовали новых заключенных. В 1943 году группа из шестидесяти узников из лагеря бежала. В их числе был и Самуил. В лесу бежавшие разделились на маленькие группки, которые самостоятельно стали пробираться к партизанам. Партизанские отряды в тех местах состояли в основном из поляков, которые, как известно, особой любви к евреям не испытывали. Если еврейские беглецы, не имевшие оружия, натыкались на польских партизан, то те их в лучшем случае с неохотой принимали, в основном же прогоняли, а иногда просто расстреливали. Группе, в которой был Самуил, повезло: в отряде уже было несколько евреев, которые хорошо себя проявили, и командир милостиво взял к себе группу.

После войны Самуил вернулся в родной город, который уже носил название Вильнюс и принадлежал Литовской ССР. Из всей семьи выжил он один, и было ему всего двадцать два года. Не особенно размышляя о будущем, Самуил, выросший в скобяной лавке отца, поступил в торговой техникум. В 1946 году он познакомился с девушкой, которую звали Ида. Встреча произошла на танцах. Когда Самуил вошел в танцевальный зал районного клуба, все нетанцующие девушки проводили его взглядом, да и танцующие тоже обратили на него внимание. Самуил был высоким, хорошо сложенным молодым мужчиной, лицо которого, благодаря орлиному носу и широко расставленным карим глазам, было не только красивым, но мужественным и даже суровым. Сам же Самуил, когда вошел в зал, первой увидел танцующую девушку необыкновенной красоты. Он не был знатоком живописи, но в какой-то книге однажды видел картину, на которой, как объясняла подпись, была изображена Юдифь, поставившая ногу на отрубленную голову Олоферна. Самуил не знал, ни кто такая Юдифь, ни кто такой Олоферн, ни имени художника Джорджоне, написававшего эту картину, и, прочитав все это в книге, моментально позабыл. Не позабыл он лишь одно: необыкновенной красоты лицо Юдифи. И глядя сейчас на девушку, он подумал, что на картине была изображена именно она: тонкие черты лица, слегка приспущенные глаза, смотрящие в пол, тонкая рука, лежащая на плече партнера. Когда Самуил проходил мимо, девушка оторвала глаза от пола и посмотрела на него. И глаза ее оказались такими огромными и такими черными и бездонными, что ему, весьма далекому от романтических мыслей, подумалось, что в этих глазах можно утонуть. Он застыл на месте. Девушка вдруг улыбнулась ему одними глазами, и ощущения тяжести как будто и не бывало, наоборот, его тело стало легким, даже воздушным, и он улыбнулся ей в ответ. Все это длилось каких-то пару секунд, но, когда Самуил оторвал свой взгляд и пошел дальше, он уже твердо знал, что скоро он на этой девушке женится. Так оно и произошло. Правда, ждать пришлось несколько лет, пока Самуил окончит торговый техникум. В июле 1949 года у них родился первенец – очаровательны мальчик, которого назвали Борей, а через два года второй мальчик, которого назвали в честь покойного отца Иды Дмитрием. С самого рождения стало ясно, что Дима будет копией своего отца, а со временем стало очевидно, что сходство будет не только внешним.