Поправка Джексона - Даниил Григорьевич Гуревич

самого, скорее всего, арестуют через несколько дней. В этот же день они вместе с другом уехали в Белоруссию. В Минске Саша работал начальником автомастерских и, будучи большим любителем театра, попутно руководил художественной самодеятельностью.

Когда началась Великая Отечественная война, друзья, не думая о возможности ареста, сразу вернулись в Москву. Они, в принципе, могли вернуться и раньше, когда Ежова как врага народа расстреляли. В Москве, учитывая опыт Костромина, его сразу назначили начальником первой автобазы, отвечающей за перевозки продуктов и военных грузов. На автобазе у него был огромный кабинет и молоденькая, совершенно очаровательная секретарша Верочка. До того как работать у Костромина, шестнадцатилетняя Верочка рыла окопы, стараясь при каждом удобном случае этого избежать. Но избежать этой тяжелой, нудной работы становилось все труднее, и тут-то ей пришло в голову устроиться куда-нибудь на настоящую работу. Соседка по коммунальной квартире, работавшая на автобазе, пообещала кое-кого поспрашивать, и вскоре Верочку приняли на работу уборщицей в управление автобазы. Как-то она увидела объявление о наборе в народный театр при автобазе номер один. Верочка имела неплохой голос и на вечеринках с подружками любила попеть что-нибудь жалостливое о несчастной женской доле, например. В самодеятельность она записалась, а там ее увидел Костромин, который этот самодеятельный театр и организовал. Верочка актрисой оказалась неважной, а вот пела она действительно хорошо. Да и была она какая-то разбитная и уж больно хороша собой: маленькая, стройненькая, по-мальчишески стриженная, с зелеными глазами и курносым носиком. Костромин сделал ее своей секретаршей.

Перед высоким и интересным начальником Верочка устоять, конечно же, не смогла. Когда война закончилась, Верочка, которой только исполнилось двадцать лет, объявила ему, что она беременна. Костромин, не думая, повел ее в ЗАГС, а через шесть месяцев у них родилась дочка, которую они назвали Мариной. С рождением Марины у Костромина, которому только исполнилось сорок лет, все ушло на второй план: и работа, и самодеятельность, и молодая жена. Маришка стала его жизнью. Росла она девочкой веселой, подвижной и очень сообразительной. В школе училась легко и хорошо, но удивила его, когда, окончив восемь классов, вдруг заявила, что хочет пойти в медицинское училище. На все доводы отца о важности высшего образования она, проявив неожиданное упрямство, твердо заявила, что хочет посвятить жизнь уходу за одинокими стариками в старческих домах. Костромина решение дочери огорчило, но не более того. Закончит медучилище, поработает со своими стариками и поступит в мединститут. Слава богу, об армии думать не надо. Намного больше его беспокоило то, что его малышка дочь превратилась в красивую, с прекрасной фигурой девушку, которую ему надо будет оберегать. Причем так, чтобы не нарушать ее свободу. Марина была девушкой гордой и независимой. Единственное, что утешало Костромина и даже льстило ему, – когда ей нужен был совет или просто хотелось пооткровенничать, она шла не к матери, а к нему. Поэтому, кода он заметил, что Марина уже несколько дней ходит с каким-то загадочным выражением лица, которое частенько без видимой причины озаряет счастливая улыбка, он встревожился. Через несколько дней он не выдержал.

– Мариша, ты ничего не хочешь мне рассказать? – обратился он наконец к дочери, когда жена вышла по делам из дома.

– Почему ты решил, что хочу? – невинно глядя на него, ответила Марина.

– Потому что вижу, что с тобой что-то происходит.

– Я познакомилась с одним мальчиком, – не сразу ответила Марина. – Он учится в Губкинском институте. Ты не представляешь, какой он хороший и умный.

– Это хорошо. Почему сразу не рассказала? – спросил Александр Николаевич и тут же пожалел о своем вопросе. Она совсем не обязана сразу бежать к нему и все рассказывать. Этим он только подрывает доверие между ними. Но было уже поздно.

– Вот сейчас рассказываю. Какая разница, – пожав плечиками, ответила Марина и вышла из комнаты.

Прошло всего две недели с тех пор, как она познакомилась с Мишей в читальне, но Марина была уже твердо уверена, что влюбилась. В принципе, Миша был ее первым мальчиком. И не потому, что она была такой недотрогой. Просто ребята и в школе, и в медучилище боялись к ней подступиться. Почему – она и сама не знала. Миша же сразу предложил пойти с ним в кафе, где они и просидели до позднего вечера. И уже с утра следующего дня Марина не могла дождаться вечера, когда они увидятся. А те часы, что она проводила без него, она думала о нем и была уверена, что может думать до бесконечности. Что же это тогда такое, если не любовь? Любит ли он ее? Она была уверена, что да. Она знала, что он живет один на свою стипендию, и однажды принесла ему бутерброды. Принимая их, он посмотрел на нее с такой любовью, а потом, взяв ее руку, с такой нежностью прижался губами к ее ладони, что никакие слова были не нужны.

Они встречались два года, в течение которых почти не расставались. Вопреки воли родителей Марина как-то собрала вещи и категорически заявила, что будет жить с Мишей.

– Может быть, все-таки сначала распишитесь? – грозным тоном спросил отец, хотя прекрасно понимал, что никакой тон не поможет.

После переезда потекли, а вернее, понеслись лучшие дни Марининой жизни. Их комната всегда была полна народа, всегда было невероятно шумно и весело. Говорили одновременно все, но, когда своим громким убедительным голосом начинал говорить Миша, все постепенно замолкали. Миша в этой компании был авторитетом. Они ходили в походы, во время которых Марина научилась разжигать костер и готовить уху из пойманной рыбы. После ухи возле медленно угасающего костра пели песни под гитару, на которой играл Миша. Они плавали на байдарках, и Марина поначалу замирала от страха. Но когда страх прошел, она научилась управлять байдаркой ничуть не хуже остальных.

В феврале шестьдесят седьмого года, под облегченные вздохи родителей, они наконец расписались, а в мае Марина родила девочку, которую они назвали Анечкой.

Марина после окончания медицинского училища, как и говорила раньше отцу, поступила на работу в дом престарелых. Но проработала она там недолго. Увидев, в каких жутких условиях живут несчастные старики, с каким пренебрежением и даже хамством к ним относится персонал, Марина довольно скоро поняла, что в одиночку она ничего изменить не сможет, – она не Дон Кихот. И через несколько месяцев из дома престарелых уволилась. Следующая ее работа была в лаборатории медицинского НИИ. Ее задачей было определение количества гемоглобина у подопытных кроликов. Помимо зарплаты Марина приносила домой столько кроличьего мяса, что им объедалась не только семья, но и все их