Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

Так ни до чего не договорившись, расстроенные любовники провели остаток вечера в разных комнатах: Андрей гонял телевизор по скучным и однотипным программам, а его подружка ушла в спальню и скорей всего если не читала, то просто пялила глаза в потолок.

9

Впрочем, если о чём и нужно было крепко думать, то это самому кандидату на главный пост в правительстве. Казалось, всё так хорошо начинается, и вдруг нате вам – этот телефонный звонок и угроза разоблачения. У Пулькина голова стала пухнуть: кто? Гришка Сапрыкин отметался сразу. Может, Солодовников, но уж больно напористо закручивалась интрига, оставался Рамзин, хотя Эльдару Аркадьевичу не нужно было шантажировать соперника, требуя выкуп. Впрочем, какая разница?

То, что документы выкрали из Надеждиной квартиры – это однозначно. Сразу же после звонка Михаил Степанович бросился к Вострецовой, но, не застав ту дома, сам поехал на Тельмана, прихватив слесаря из фирмы. Входную дверь открыла какая-то женщина, а уж ту, которая вела в комнатку любовницы, слесарь распечатал быстрее, чем консервную банку.

А между тем Старцев ждал визита своего незадачливого товарища и дождался.

– Понимаешь, Андрей, – закрутился он в кресле, – такая история…

– Понимаю, выкладывай как на духу.

– А ты что, уже в курсе?

– Не совсем, просто Пулькин на мою хозяйку наехал, но, кажется, ничего от неё не добился. У него сейчас голова о деньгах болит. Сколько ты с него запросил, если он крутится, как ошпаренный?

«Хотел бы я сейчас посмотреть, как ты закрутишься», – тоскливо подумал Старцев, а вслух сказал:

– Запросил с него вовсе не я.

– Не ты, а кто же?

– Нашлись люди, хотя нам от этого вовсе не легче.

– Что-то не пойму я тебя, Гера.

– Тут и понимать нечего – на всякий яд есть противоядие.

– Как всегда, говоришь загадками, наверное, общение со следаками не прошло зря?

– Не прошло. Знаешь такую поговорку: идя за шерстью, не вернись стриженным.

– Тебя что – остригли? – стал кое о чём догадываться Ветлицкий, в это время в кабинете собкора зазвонил телефон, и по тому, как с готовностью Герман ухватился за трубку, стало понятно: Старцеву этот разговор неприятен, даже нежелателен. Скорей всего, что-то у него не срослось, но ведь на Пулькина кто-то вышел? «У-у, рожа, – подумал Андрей, с неприязнью глядя на друга, – видите ли, за шерстью он пошёл. Стригаль несчастный, скорей всего, загубил верное дело».

Старцев положил трубку и сказал, глядя куда-то в окно:

– Встретился мне твой старый приятель Крот, и пришлось откупаться бумагами за все прошлые и будущие грехи.

– Да какого же ты перед ним? – чуть не выругался Ветлицкий.

– Хотел бы я на тебя посмотреть, если они сына моего пригрозили выкрасть.

– Сына… – Ветлицкий не мог собраться с мыслями, – про бумаги-то как разнюхали или ты искал, через кого их сбыть?

– Они сами на меня вышли и стали требовать збруевское золото, впрочем, и до тебя обещали добраться, – соврал Старцев, – тогда и пришлось раскошелиться.

– А при чём здесь бумаги? Или ты свои вонючие ордена пожалел?

– Да плевали они на них, вот компроматом на Пулькина удовлетворились. Ещё и нам кой-чего обещали подкинуть, только я в их благородство не верю.

– Постой, да ведь Крот в розыске?

– Мальчики, – заглянула в кабинет Светлана, – о чём шумим? Я сразу поняла, если у Германа тусовка – значит, Ветлицкий здесь. Ты потом ко мне загляни.

– Заглянет, – отмахнулся Старцев от привязчивой журналистки, – мы уже… того.

Ветлицкий подождал, когда за Куксовой закроется дверь, и спросил:

– Значит, я рисковал напрасно?

– Не знаю, как этот Крот решит.

– Решит, вот выкупит Пулькин у него компромат, пролезет наверх, а тогда и с нами разберётся.

– Думаешь?

– Запросто, то ты без Павлика мог остаться, а потом Павлик – без тебя. Так что в любом случае гроб заказывай, – зло пошутил на прощанье Ветлицкий, но Герман ничего не сказал. Светлана же встретила Андрея, как заговорщица.

– Ну, Ветла, я обдумала всё нормально.

«Поди, как и твой коллега?» – чуть не вырвалось у облапошенного комбинатора, но он сдержался.

– Обдумала?

– Пока не стоит тасовать детали, хотя на приличную сумму мы рассчитывать вполне можем.

– За две бумаги такой навар?

– Да какая разница, две или корзина?

– Смотри, Светлана, очень не зарывайся.

– Не учи учёную, можешь денька через три заглянуть. Если получится, считай, деньги у нас в кармане, а если телегу через газету пустить, тогда и вообще Пулькину хана.

– Через газету не надо, а то жрать не на что.

– Понимаю, потому и взялась помочь. Да ты, никак, дрейфишь, Андрюша? – Куксова посмотрела на друга с явно выраженным сожалением на лице.

– Просто устал немного.

– Тебя девочки утомляют, а тут ещё я… со своей любовью, – неожиданно призналась Светлана и сразу же осеклась.

– Ты отзывчивая такая, – промямлил Андрей, не понимая, как реагировать на столь откровенное признание. – Заботишься обо мне, хочешь, чтобы жил безбедно.

– Не в этом дело, Ветла, хотя… Ладно, приходи, раз условились.

Ветлицкий поднялся с кресла и стал осматриваться, словно впервые оказался в куксовском кабинетике: всё здесь было по-прежнему, как тогда, когда они впервые отдались в нём своему первому бездумному чувству.

– Пойду я?

– Иди.

Андрей выскочил в полутёмный коридор редакции и до самого выхода корил себя за то, что так и не нашёл добрых слов для этой взбалмошной доброй девчонки.

10

На крыльце он столкнулся с Сунцовой. Несмотря на холодное время года, Магдалена была одета в лёгонькое пальто.

– Мороз, а ты в летней форме, – поздоровавшись, заметил Ветлицкий.

– Я теперь при машине, так что нечего норку трепать. Сам-то далеко направился?

– Точно не знаю, может, домой.

– Домой – это в какую сторону? – Было непонятно, может, редакторша просто разыгрывает его, и Ветлицкий неопределённо махнул рукой.

– Туда? – Он махнул так неопределённо, что самому стало неловко.

– А хочешь, поедем со мной, услышишь много интересного. Ты же современник всему происходящему, может, когда-нибудь роман сочинишь?

– Если берёшь, отчего же…

По дороге Магда, сидя рядом с шофёром, раза два оборачивалась, но спрашивала о несущественном: первый раз – о работе, и Андрею нечего было ответить, а второй – о дружбе с Германом.

– Мы в тайге вместе орешничали, – снова уклонился от прямого ответа Ветлицкий.

– А мне Старец все уши прожужжал о каких-то приключениях, вроде хочет детектив написать?

– Врать-то он может, – согласился Андрей.

Уже съезжали с виадука, когда на первую полосу втёрся зелёный ЗИЛ, и, хотя скорость у редакторского «жигулёнка» была достаточной, самосвал не отставал, а даже, наоборот, стал отжимать енисейцев на полосу встречного