Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

Кира натянуто улыбнулась:

– Нравится мне твоё рыцарское отношение к дамам, Ветлицкий. Каким ты был, таким и остался. Поедем сегодня на банкет, выпьем, повеселимся за чужой счёт, тем более у тебя принцип: грабь награбленное.

– Зря ты, Кира, стараешься казаться круче… чем ананас.

– Осуждаешь, как моя мама… – Здесь из дверей актового зала стали выходить люди, и Левашова, не закончив фразы, поднялась со стула. – Вот и поговорили, возьми визитку, у меня теперь другой телефон и квартира другая – звони, а ещё лучше – с бумагами как-то разделывайся. У Пулькина денег на самом деле гораздо меньше, чем все вы думаете, хотя припирать его к стенке о-очень опасно. Учти!

– Спасибо, – коротко ответил Андрей и стал пробираться к выходу. Видеться с кем-либо не хотелось, тем более с Магдой, которая вроде была виновата уже в том, что является сестрой капитана Блинова, а может, вовсе и нет?

11

Первым желанием Куксовой, после того как Ветлицкий передал ей компромат на Пулькина, было стремление посоветоваться с кем-либо из коллег, но понимание того, что дело небезопасное, заставило Светлану действовать в одиночку. Не откладывая дела в долгий ящик, она позвонила из телефона-автомата во вновь созданную Михаилом Степановичем фирму, но управляющего на месте не оказалось, и пришлось отложить разговор до завтра.

Остаток дня Куксова обдумывала, как бы ловчее организовать обмен документов на презренный металл, вспоминая соответствующие сцены из кинофильмов, причём её постоянно отвлекал стук расхлябанной двери в подъезде, к которой кто-то приделал тугую пружину, и теперь приходящие к соседке снизу, торгующей спиртом на первом этаже, заставляли вздрагивать весь подъезд, тем более клиентов хватало.

«А что, – соскочив с дивана, Светлана побежала на кухню, – окрестный двор хорошо просматривается, и место ладное. Не нужно никаких ухищрений – всё можно обтяпать в своём подъезде, используя для этого пустой ящик из-под цемента, о который жильцы спотыкаются с осени». Останавливало одно, что перед секретаршей она засветилась, разговаривая с той своим, женским голосом. Надо было того же Ветлицкого попросить, но кто же полагал, что лучшего места, чем у них в подъезде, не придумаешь?

Как и было договорено с фирмой, сразу же после звонка Куксовой, на следующий день с Пулькиным её соединили без лишней нервотрёпки, и кандидат на место председателя правительства понял свою «доброжелательницу» с полуслова. Договорились довольно быстро, условия передачи бумаг и денег вполне удовлетворили обе стороны. Теперь нужно было действовать. Вернувшись в редакцию, потому что Светлана снова звонила с таксофона, журналистка сказалась больной, впрочем, и притворяться очень-то не пришлось: сердце билось как сумасшедшее, лицо горело и глаза блестели.

– Что-то морозит меня, – сказала Куксова Лине Фёдоровне, и та моментально согласилась:

– Конечно, если больная, правда, работы невпроворот, но… я передам Магдалене Георгиевне, лечись на здоровье.

По дороге домой Светлана зашла в гастроном: купила хлеба, молока, только бы Ветлицкий не припёрся, а то узнает от кого-нибудь, что его компаньонка «болеет», и заявится. Она ещё раз пригляделась к цементному ящику, хотя о чём было беспокоиться: входные двери постоянно хлопали, любители спиртного сновали мимо, как заведённые, причём не только мужчины, но и женщины, а к каждому сыщика не приставишь. Риск, конечно, был, но кто не рискует, вспомнила Куксова затёртую поговорку, тот не пьёт шампанского. Женщина не спеша поднялась к себе, выставила на стол купленную снедь, потом разделась и прошла в комнату, где завернула документы в старую газету, после чего прямо в лёгонькой кофтёнке выскочила на лестничную площадку.

12

То, что бумаги украл Ветлицкий, не вызывало ни малейшего сомнения. Как только Пулькин получил первый сигнал о документах, замаячивших на горизонте, он сразу прокрутил в голове несколько вариантов, привлёк, кого надо, для консультаций и выяснил, что в квартиру Вострецовой заселился подозрительный тип. Михаил Степанович уже не раз пожалел, что позволил себе привязаться к взбалмошной девчонке, но бывшего директора стройтреста с Наденькиной семьёй связывали давние отношения, правда во всей истории с документами настораживало одно: бумаги всплыли сразу в двух местах, и главный пакет предъявил к оплате один из левашовских охранников. Конечно, можно было сдать Крота операм, тогда бы потянулась ниточка к убийству пулькинского прораба, но как быть со второй ниточкой, ведущей к газетчикам «Енисея», а если бы здесь Солодовников играл на опережение, хотя ему-то проще сразу тиснуть компромат у себя в печатном органе… И всё-таки именно Магдалена недавно приехала на встречу с кандидатами, прихватив Надеждиного поклонника, сильно напоминающего безыдейного террориста, которому несколько сотен баксов явно не помешали бы: одет в потёртый пиджак, брюки – пузырём на коленках, и вообще странный симбиоз – эта газетчица и её спутник.

А тем временем Андрей, нимало не заботясь о том, что именно его упорно вычисляет Пулькин, да скорей всего всё равно что-то знает, стал прикидывать, чем бы ему заняться, пока Надя находится на дежурстве. После того как Старцев все документы отдал Кроту, не получив с того ни копейки, вся надежда осталась только на Светлану, но, вспомнив о разговоре с Кирой, начинающий шантажист как ни храбрился, а приуныл – перспективы быстрого получения денег с Пулькина явно не предвиделось, тем более тот тоже не сидит сложа руки.

Так ни до чего не додумавшись, Ветлицкий оделся и спустился вниз. Город, только что отметивший очередной праздник, смотрелся как одна сильно захламлённая квартира после крупной попойки: из сугробов там и тут выглядывали горлышки пустых винных бутылок, повсюду валялись жестяные пивные баночки, апельсиновые корки, огрызки яблок, тротуары были усыпаны разноцветной перхотью конфетти – и всё это создавало впечатление чего-то утраченного, заставляло ещё больше тревожиться… К редакции «Енисея» Андрей подошёл вовсе упавшим духом, но вера в то, что жизнь должна как-то наладиться, всё-таки не оставляла его, и поэтому, когда в вестибюле газетного здания, прямо с противоположной стены от входа, с очень сильно увеличенной фотографии на Ветлицкого глянули лучистые Светкины глаза, он даже не сообразил, в чём дело. Показалось, что это новогодний прикол или выставка одного портрета, хотя был он перехвачен с угла муаровой чёрной лентой и на тумбочке подле лежало несколько алых гвоздик.

Ничего не понимая, Андрей прошёл по мрачноватому коридору вглубь редакции и уже около куксовского кабинета вдруг подумал, что, скорей всего, Светка там. Однако комната его подружки была пуста, никого не было и в соседних, только у Лины Фёдоровны толпились люди, но