Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

Всю дорогу люди, ехавшие в автобусе на кладбище, молчали, да и последние речи у могилы были скупы, только Магдалена, как показалось Ветлицкому, слегка переборщила, зато Солодовников не позволил себе ничего лишнего, просто попрощался, как рядовой товарищ, и всё. Чувствовалось, что Иван Петрович зря полез в избирательную кампанию, тем более за любой просчёт нужно платить.

– Поджал Солод хвост, – шепнул Старцев своему компаньону, но тот не обратил внимания на замечание друга. У него не выходили слова Кирочки о родстве Магды с афганским капитаном. «Никогда Сунцова не упоминала о своём братце, даже вскользь. С чего бы так конспирироваться, если ничего не знала о тёмных делах последнего, – думал незадачливый аналитик. – И тогда, когда я спускался по лестнице от Орлова, кто попался навстречу? Снова она, Магдалена, а вечером заявились эти, блиновские или левашовские? Не всё здесь так просто…»

– Ты один остался! – подтолкнул в бок Ветлицкого собкор «Енисея». – Пошли скорее, а то люди в автобусе мёрзнут. Помянем Светку.

– Я к ней домой не поеду, – заупрямился Андрей.

– А кто сказал, что домой? Мы в редакции организовались, а дома её мать только для соседей немного собрала.

– Катька теперь у неё останется?

– А то где же, да она и так у старушки последнее время жила.

– Всё-то ты знаешь, – вяло огрызнулся Ветлицкий, – лучше бы под простофилю косил.

– Не можешь бумаг мне своих простить? – возразил Герман. – Зато башка на плечах, а Светка, между прочим, в земле лежит.

– Лежит, а тебе-то какое дело?

– Самое непосредственное: не всё здесь так просто, как некоторые хотят представить. Недаром вы шушукались в последнее время.

– Меня подозреваешь?

– Предполагаю пока, потому что если у меня бумаги были, то, вероятно…

Андрея словно обухом по голове стукнули.

– Врёшь! – чуть не закричал он. – Сам хорошее дело зарубил, а теперь козлов отпущения ищешь? Никаких дел, из-за которых могли убить, у меня со Светланой не было!

– Вы что, ночевать собрались на кладбище? – у ворот их поджидала, докуривая, Синцова.

Мало что понимая, Ветлицкий уставился на солодовниковскую заместительницу. «Точно на Блина походит! Меня тогда заложила, а теперь опять что-то вынюхивает?» – подумал он и, уже не в силах справиться с нахлынувшей обидой, вылепил той прямо в лицо:

– Ночевать, говоришь, а ты сделай так, чтобы мы тоже здесь остались, тогда и ждать не придётся. Правда, Герман?

– Ты чего, Ветла, мелешь? – отшатнулся от друга Старцев.

– Ничего не мелю: спроси-ка эту святошу, кому она сестрой приходится?

– Кому? – захлопал глазами Герман, переводя взгляд с одного на другую.

– Пусть сама скажет, какие у неё отношения с афганцем Блиновым, а заодно объяснит, как людей левашовским головорезам сдавать.

Магдалена нехорошо прищурилась и оглянулась, но вокруг никого не было, только возле автобуса покуривали мужчины.

– Тебе лечится надо, мил друг, хотя я понимаю, что Светланина гибель всех выбила из колеи.

– Врёшь, ты спокойна!

– Андрей, брось собачиться, и пошли. – Старцев потянул друга за рукав.

– Хромай отсюда, двуличник, к такой бабушке.

– Да, Герман, изволь. Мы сейчас успокоимся и тоже пойдём, – махнула рукой Магдалена, и оскорбившийся Старцев зашагал к автобусу.

– Что ты болтаешь, Ветла, совсем берега потерял? – зло спросила женщина. Андрей обратил внимание на её враз побелевшее лицо, чёрные и прямо-таки буравящие собеседника глаза, на узкую полоску губ.

– Ничего не болтаю, – упрямо мотнул головой поэт. – Просто мне недавно сказали о том…

– Что я родственница сбежавшего руководителя фонда? – Сунцова не стала повторять фамилию брата.

– Всё ты, Магда, знаешь. Думаю, и про Светку – тоже.

– Здесь-то как раз лучше вас с Германом расспросить, а что до Блинова, то это просто бред сивой кобылы, и кто такое наплёл?

– Хочешь знать, кто?

– Валяй!

– Подружка твоя новорусская, перед которой ты бисер метала когда-то. Да и теперь, сдаётся, не прочь.

– Кира? И ты поверил?

– Ну, поверил – не поверил. Потерянного назад не вернёшь, только с какими глазами-то после всего случившегося жить на свете?

– Ты бредишь, Ветла, и это от большой нужды, а ещё… опять кто-то на подобном правдоискателе зло срывал?

– Да уж лучше на мне, всё-таки мужик…

Возле автобуса ожидающие закончили дымить и замахали стоящим у ворот кладбища:

– Поехали!

– Действительно, пойдём, – примиряюще сказала «главредша», – а то озлился на весь мир, хотя винить во всех бедах лучше себя самого.

– Никуда я не пойду, ехайте без меня.

Сунцова покачала головой, но настаивать не стала, и Андрею показалось, что она всё-таки не забыла их мимолётного стояния на лестнице в городском клубе.

Коллеги Светланы уехали. Ветлицкий с тоской посмотрел в сторону чернеющей среди заснеженных холмиков и надгробий могилы, хотел вернуться туда, но январский морозец стал чувствительно пробирать через пальтецо и заставил его хозяина поспешить к остановке городского транспорта.

Маршрутка уже вовсю шуровала по проспекту, а Андрей всё никак не мог придумать, куда ему податься, как вдруг на одной из остановок в салон вошла женщина и улыбнулась одиноко сидевшему в сторонке пассажиру.

– А я вас сразу заметила, – сказала она, усаживаясь рядом.

– Марина? – неуверенно произнёс слегка смущённый отшельник. Опрятный зимний наряд, пальто, норковый беретик молодили соседку Наденьки Вострецовой по коммуналке и сбивали с толку.

– Не узнали?

– Теперь узнал, я же вас видел только в домашней обстановке. Вот еду с кладбища, – неожиданно пожаловался он, – хоронили тоже одну замечательную девчонку. – Сказал и спохватился, так неуместно прозвучало подобное сравнение. Марина кивнула:

– Понимаю.

«Ничего ты не понимаешь, – подумал смутившийся собеседник, продолжая разглядывать свою соседку, – но не станешь же тебе объяснять про Куксову и про то, что во всём виноват я, а ещё те, которые так истово готовятся захватить власть над всеми едущими в автобусах, идущими по тротуарам, перебегающими дорогу и толкающимися в универсамах».

– Я нагнал на вас грусти, простите, Марина, – сказал, помедлив, Ветлицкий. – Простите великодушно, это скоро пройдёт.

– Ой, моя остановка! – Женщина засобиралась выходить, Андрей тоже поднялся.

– Провожу вас немного, всё равно один и…

– Один, а как там моя бывшая соседка?

– Почему бывшая? – машинально переспросил Ветлицкий.

– Я теперь вернулась на прежнюю квартиру, муж съехал, – торопливо зачастила Марина. – Вот в этом доме, первый подъезд, третий этаж… Заходите. Вы теперь где проживаете?

– У друзей, – уклончиво ответил Ветлицкий. – Моя квартира сгорела, и с тех пор… – Непрезентабельного вида провожатый замялся, не мог же он объяснять Марине про свои скитания за последнее время, и ещё не выходил из головы разговор с Магдаленой у ворот