Капкан - Алексей Дмитриевич Козловский

– Угол снимал или как… – поинтересовался добровольный помощник.

– Да не то чтобы угол, у бабы одной, – грубовато, почти по-свойски ответил Андрей.

– То-то я смотрю – шмоток мало. Кстати, меня Вадимом зовут, – неожиданно протянул пятерню мужчина.

– Андрей.

– Вот и замётано. Пошли.

Укладывая вещи, Ветлицкий поудивлялся тому, что ехавшие якобы из Красногорска бизнесмены, кроме запаски и домкрата, совсем не имели багажа. Какое-то мимолётное, едва уловимое чувство опасности охватило встревоженного поэта, но Андрей отогнал его от себя, целиком отнеся это на счёт переживаний от гибели Куксовой и скоропалительного бегства из вострецовской квартиры.

Когда вырулили на проспект, сидевший рядом с шофёром мужчина внимательно посмотрел в зеркало заднего обзора и сказал:

– В одно место заскочим – и хватит болтаться по городу.

– Дело сделано, – отозвался Вадим и тоже вроде построжел лицом. Так, молча, кружили минут десять по пригороду, пока не въехали в открытые ворота не то дачи, не то коттеджа, но совсем не по той дороге, которая вела в Красногорск.

– Выметайтесь, – сказал шеф, – и так почудили на славу.

– Прощу всех в дом, – откликнулся Вадим.

– Может, мне здесь подождать? – спросил Андрей.

– Ты что, бедный родственник? Отдохнём, перекусим.

И Ветлицкий тоже поплёлся в дом, который удивил его своим нежилым видом.

– Не растопить ли камин? – спросил товарищей тот, кого называли Вадимом.

– Ещё стол прикажи накрыть? – откликнулся главный, зачем-то взвинчивая себя. – Струк, закрой дверь и… значит, говоришь, что стихи пишешь? – сразу же перевёл он свой взгляд на Андрея.

– Пишу, – пробормотал Ветлицкий. Кажется его спутники были совсем не теми, за кого они себя выдавали.

– Стихи пишешь, а прозу воруешь?

– И прозу могу, только не пойму вас, ребята?

– Не поймёт. Объясни ему, Струк, популярно.

– Не заводись, шеф, – заметил Вадим. – Парень с понятием и без подлянки расскажет, если есть о чём.

– Значит, согласен не разводить базар? – перешёл на блатной жаргон угрюмый. – Смотри, а то мне с тобой вату катать некогда. Рассказывай, какие бумаги у Надьки стырил?

Самые худшие подозрения оправдывались, неужели Кирка сдала бывшего любовника с потрохами, а впрочем, у Пулькина и своя голова на плечах имеется. Удивляло, что его взяли последним, теперь разговор короткий – перо в бок, и ещё на одного неприкаянного в этой жизни меньше.

– Документы я действительно взял, – решил не темнить Ветлицкий, – так вышло, что пришлось заночевать на старой квартире Вострецовой, там и нашёл их.

– Вот стерва, завела знакомство с писакой, лучше бы со спортсменом скрутилась, у тех желания в чужих бумагах копаться меньше. Правда, Струк?

– Кончайте трепаться. Давай дальше, пацан! – грубовато оборвал юмористов старший.

– Я же не думал, что так всё закончится. Отдал часть бумаг Старцеву, собкору «Енисея», а на того Крот наехал, сына грозился выкрасть, вот Герман и струсил, кинулся откупаться.

– Понятно, а девка эта как сюда попала?

– Светлана? Она тоже с Германом в газете работала, мне хотела помочь, только не срослось что-то, и её убили.

– Да что ты? Выходит, из-за такого мудилы боты надвинула? Вот видишь, какой ты гад! – Тот, кто допрашивал, сделал быстрый шаг вперёд и… Андрей почувствовал, как враз все жизненные заслонки закрылись в организме: исчезло зрение, пропал слух, стало невозможно дышать…

Когда очнулся, то снова увидел рядом физиономию «шефа».

– Фу ты, думал, ласты склеил, но живуч оказался. Говори, дохляк, кому ещё бумаги чужие раздавал, а то ранетки враз поотшибаю!

– Да что ты его на понт берёшь, Вовчик? – впервые по имени назвал угрюмого сосед Ветлицкого. – Он же сказал, что только этим двоим журналюгам.

Андрей пошевелился, и боль пронзила всё тело.

– Тоже мне, нашёлся советчик, лучше сходи к машине да перетряхни его барахло, может, чего на развод оставил, а ты, Струк, обыщи эту паскуду, – скомандовал мрачноватый мужчина.

Шофёр сунулся к Ветлицкому, и Андрей почувствовал, что ещё немного, и он, пожалуй, обмочится – низ живота скололо то ли от побоев, то ли от страха.

– Тут его документы, учитель, бля…

– Вы, деловые, – заскочил в дом Вадим, – машину-то увели!

– Как увели? – ещё успел спросить Вовчик и все трое дружно бросились к двери. Пока они бегали, Ветлицкий попробовал хотя бы сесть, но голова у него закружилась, и он снова нырнул в темноту.

Пришёл в себя неудачливый шантажист, когда в доме уже темнело. Сел, пошарив руками по полу и, найдя какие-то книжечки, машинально засунул их в боковой карман пиджака, понимая одно: нужно поскорей отсюда выбираться.

Кое-как поднявшись, Ветлицкий обшарил комнату, и наткнувшись на какую-то хламиду, накинул её на себя, потом попытался открыть дверь.

Во дворе показалось чуть-чуть светлее, и Андрей, превозмогая боль, покандылял за угол дома, а прокравшись вдоль забора, выбрался на задворки усадьбы.

Искали его или нет – Ветлицкий не знал, потому что, как ни болело тело, ноги сами несли его в ночь. Позволил беглец себе малость передохнуть только на краю настоящих жилых кварталов, дальше идти не рискнул, а забрался в полуразрушенный не то гараж, не то склад, да так и просидел в нём почти до утра и только потом, почти окоченевший, двинулся к центру города.

13

Похоронная процессия уже сворачивала на боковую улицу, когда Андрей обратил на неё внимание. «Это же Светлану хоронят», – подумал он и прибавил шагу. Тело после ночной экзекуции и ночёвки на свежем воздухе было словно чужое, о голове и говорить не стоило, но всё-таки это не смерть, а вот Светлана… Конечно, она представляла, на что шла, на деле же всё оказалось и проще, и хуже.

Догнав жиденькую колонну редакционных работников, Андрей заметил в первом ряду провожающих самого Солодовникова. «Наверное, речь будет говорить? – отметил про себя Ветлицкий и тут же одёрнулся. – Скорей всего, просто по-человечески пришёл проститься, иначе народу бы собрал побольше…» Герман, заметив старого друга, хмурясь, кивнул, мол, пробирайся поближе.

– Решили по проспекту пройтись, а дальше на автобусах до самого места, – еле слышно пояснил журналист.

– Пройтись? – зло переспросил Андрей.

– Ну, оговорился, не в том дело.

– Не знаешь, за что её? – Ветлицкий показал глазами на гроб.

– Нет, всё как в лесу, почему убили в своём подъезде, зачем Светлане надо было без пальто разгуливать?

– Может, она к соседке собралась?

– Следствие разберётся, хотя… сам понимаешь, много они наразбирались? Тебя больше к Купцову не вызывали?

– Нет.

– Крот теперь запросто от любого следака откупится, он-то сумел растрясти Пулькина.

Вспомнив про Крота, Андрей поискал глазами Магдалену, припомнив слова