Аэротаник - Евгений Гузеев

– Но как же ты, волшебница кулинарного искусства, и остаешься здесь? – воскликнули в недоумении и в один голос гости, как только трапеза была закончена. – Ведь твое место там на съезде, а не в этом хаосе среди уборки и угля.

Девушке пришлось открыть сейф правды и рассказать о том, какому несправедливому унижению она подверглась, попав под власть Раисы Сергеевны.

– Это надо исправить, пусть домовладелец-истина вернется в свою квартиру и выселит нечестно обосновавшегося жильца, – твердо сказал Алексей Максимович и стал тихо совещаться с пилотом.

Девушка же не теряла времени, быстро убрала со стола и помыла посуду. Наконец лицо писателя просветлело и он обратился к Галине.

– Вот что, дитя мое. Да, мы говорили, что крылья аэроплана не выдержат такого грузного пассажира как я. Но ведь твое хрупкое тело не тяжелее перышка птенца, и ты, конечно, долетишь до столицы. Ты должна быть на съезде и достойна этой чести. Я отдам тебе свой мандат и тебя пропустят. Увы, дитя мое, ты не сможешь поспеть к началу съезда. Помни также, что и задержаться у тебя нет возможности – вернуться придется сразу после заключительной речи Иосифа. Ч. Калов заправит самолет, и когда капюшон вечера накроет голову дня, он должен отправиться обратно за мной, а ты вернешься с ним. Сбрось кирпич ответственности с крыши своей совести, ибо я смогу найти тебе подмену. По завершению санитарного дня зажжется в этом заведении лампочка чистоты электричеством порядка. Тут неподалеку живет одна моя старинная знакомая, с которой я когда-то… Нет, это не так важно, но все обязательно устроится, ибо у этой женщины есть три дочери, славные и расторопные девушки, так что найдутся помощники.

– Но что же я надену на свое тело, нельзя же предстать перед самим Иосифом и делегатами в таком виде? Ведь мои одежды заражены бациллами износа и вирусами ветхости, – с тревогой в голосе воскликнула Галина, бросив взгляд на свое отражение в темном окне.

– О да, ты права, конечно, дитя мое. Надо что-то придумать. Постой-ка, милая. В яйце моих раздумий кажется стук – птенцу-идее не терпится вылупиться. Ч. Калов, – обратился писатель к пилоту, – ведь в твоем саквояже все еще лежат те дары, которые ты везешь своей возлюбленной жене из наших дальних странствий?

– Да, писатель, я везу ей одежды и благовония, а также редкостные диковинки.

– Не мог бы ты одолжить нашей заботливой хозяйке какой-нибудь наряд, подходящий для съезда?

– Слушая невольно вашу беседу, я и сам собирался открыть портсигар помощи и предложить папиросу решения, но мотоцикл ваших мыслей оказался более быстрым и успел опередить полет аэроплана моих идей.

В глаза девушки тотчас засветились фонари надежды. Лимонад счастливого предвкушения смешивался с кровью и разливался по сосудам кровообращения ее тайной мечты.

В огромном зале, где проходил съезд число ярко горящих электрических лампочек неизмеримо превышало количество всех светил, что обычно пестрят на небосводе глубокой темной ночью. Делегаты съезда мастеров приготовления яств один за другим выступали с трибуны, делились опытом и мастерством. Мудрый Иосиф восседал в роскошном троне на почетном месте. Рядом в ногах его расположился на небольшом шелковом коврике сын генсека – благородный юноша Василий. Марганцовка смущения окрасила его щеки в алый цвет, ибо молодой человек не привык пока еще к такому количеству народа. Одетая в роскошные одеяния и украшенная драгоценными камнями Анна Сергеевна заметно выделялась среди участников съезда и своим видом смущала неопытного юношу. Она, однако, еще не догадывалась, что внешность лишится своей почетной грамоты, когда предстоит на деле показать медаль своего мастерства.

И вот после многочисленных выступлений Иосиф дал знак дяде Лаврику, тотчас распахнулись двери и слуги внесли в зал, где заранее было приготовлено место, все необходимое – столы, различные сосуды, фарфоровые и глиняные блюда и чашки, кастрюли, сковородки, мясорубки, керосинки и прочие предметы, необходимые для приготовления яств и напитков. Было внесено также множество плодов земли и моря, необходимых для приготовления блюд. Участникам съезда предложили снять чехлы с чемоданов своих способностей и продемонстрировать Иосифу что могут сотворить их руки, опыт, знание и талант.

В тот момент, когда стали подниматься со своих мест участники съезда и ветер стремления вызвал движение в чаще тел, никто сразу не заметил, как появилась Галина. Лишь на долю секунды она позволила фотоаппарату своего желания снять фотографию восторга с сидящего на троне любимого генсека Иосифа и юноши необычайной красоты – благородного сына Василия. Но она тут же взяла себя в руки и, засучив рукава, устремилась к месту приготовления яств. Василий был удивлен появлению девы столь чистой и божественной красоты. Позабыв про Раису Сергеевну, он не мог теперь оторвать удивленных своих глаз от совершенства линий ее стана и прекрасных глаз, перед которыми все самые дорогие алмазы и изумруды казались блеклыми булыжниками брусчатки. Он не мог насладится чертами ее лица, которые любого скульптора или художника заставили бы разбить молотом все свои статуи и искромсать серпом лики своих полотен на мелкие части. Он также дивился ловкости ее рук, когда она колдовала над приготовлением блюд. Наряд девушки нельзя было сравнить с дорогими одеждами гордой и самодовольной Раисы Сергеевны. В нем не было золотых нитей и бисера, бриллиантовых пуговиц и золотых медальонов. Это был туалет, представляющий собой юбку защитного цвета, простую блузку серых тонов и сапоги, побывавшие уже на поле брани на ногах погибшего в сражении какого-то воина. Не понятно, как они держались на ногах такой тонкой и хрупкой девушки. Увы в саквояже пилота Ивана не нашлось туфелек и Галине пришлось обмотать свои ноги семью парами портянок, чтобы сапоги удержались на ее нежных и маленьких ступнях. Однако скромный этот наряд выглядел на стройном стволе этой березки так совершенно и ладно, что увидела бы эти одеяния самая капризная и требовательная к своему внешнему виду красавица, то она с радостью бы отдала все свои драгоценные наряды любому нищему, лишь бы заиметь хоть один предмет этого туалета. Глаза Раисы Сергеевны не скрывали злого свечения. Она не узнавала в девушке своей подчиненной, ибо привыкла к ее черной маске сажи. Было очевидно, что палка первенства елки состязания вот-вот достанется юной незнакомке – участнице съезда. Перед началом демонстрации искусства приготовления блюд, комар волнения больно ужалил Раису Сергеевну. Она никак не ожидала такого поворота событий и не была к этому готова. Однако коробка