Аэротаник - Евгений Гузеев

не сделана, целый рабочий день потерян. Сколько надо было всего исправить и починить. Клиенты ждут. Где олово? Где канифоль? Почему транзисторы не заказали вовремя? Почему у паяльника вилка оторвана? Розетка эта раздолбанная – неужели трудно исправить? Ну что это в конце концов за бардак? И вечно ты своими историями отвлекаешь, лишь бы не работать. Ладно, все, закрываем лавочку. И чтобы завтра, Джума, молчал как рыба об лед. Делом надо заниматься, бляха-муха, а не басни рассказывать.

Хельсинки

Сентябрь 2010

По ТУ-100рону облака

Жаркие июльские дни, увы, не могут продолжаться до бесконечности. В лучшем случае они автоматически переходят в августовские жаркие дни. Ну, а август в этих местах – месяц ненадежный. Однако, зачем забегать вперед, когда июль был все еще в разгаре, погода баловала щедро, и слава богу, это блаженство подзатянулось. И хрен с ней – с теорией вероятности, согласно которой уже подошло время климатических перемен. Мол, быть непременно грозе или сильному дождю. А они, тучи и даже простые облака, противореча всему, не появляются на горизонте и все, хоть ты тресни. Туркмения какая-то, да и только.

Который день градусник, чуть криво прибитый к стене аэропорта города Новодянска, зашкаливал днем почти до тридцати. Диспетчер то и дело выбегал на улицу и, щуря глаза, всматривался в термометр. Возвращаясь в диспетчерскую ворчал, мол, неужели так трудно переставить эту штуковину в такое место, чтобы нормально можно было обозревать ее из окна. Отвертка, два шурупа – и все дела. Но отчасти он был доволен. Пусть жара, духота в помещении – переживем. Зато такая ясная солнечная погода избавит от проблем. Самолеты будут вылетать вовремя, а нервные пассажиры не станут донимать вопросами и невыполнимыми требованиями.

Асфальт перегрелся так, что от испарений над его поверхностью образовалась явно заметная дрожащая полоса искривленного воздушного пространства. Самолет ТУ-104, тарахтя и вздрагивая на неровностях, потихоньку перемещался на взлетную полосу. Вот, наконец, он, словно стрела арбалета перед выстрелом, принял правильное положение и замер в самом начале длинной бетонной дорожки, дожидаясь разрешения на взлет. Командир экипажа Савельев не отрывал взгляда от диспетчерской и двумя пальцами почесывал недавно выбритый чуть синеватый подбородок. «Шипр» слегка раздражал кожу и вызывал зуд. Наконец в открытом окне здания показалась загорелая рука диспетчера. Ладонь, висевшая пальцами вниз, сделала ленивое движения, будто отогнала муху прочь, и скрылась. Тотчас машина загудела, чуть задрожала и двинулась по взлетной полосе, пытаясь набрать скорость.

– Стойте, стойте! Подождите! – раздался чей-то пронзительный голос. Из здания аэропорта выбежал пухлый, похожий на артиста Леонова, человечек в бежевом помятом костюме, шляпе и с портфелем. На крик в окне диспетчерской тотчас показалась голова того же дежурного. Пережевывая какую-то закуску и держа в руке железную кружку, он с усмешкой бросил взгляд на бегущего гражданина, покачал головой и опять скрылся. Опоздавший бежал, как только мог, семеня коротковатыми ножками. Мешал живот и широкие штанины брюк. Одышка одолевала с первых секунд этого забега. Лицо мужчины покрылось крупными каплями пота. Красные щеки тряслись от бега. Похожий на полосатую худую рыбину галстук сдвинулся в сторону, а ворот мятой и мокрой рубашки расстегнулся сам собой. На ходу бегущий содрал с головы свою летнюю шляпу, чтобы не слетела и чтобы удобнее было при беге. Тотчас он стал размахивать ею, словно белой тряпкой или флагом, как это делают изменники родины, пытающиеся перебежать на вражескую сторону. Портфель бегущего, набитый бог знает чем, весил не один килограмм. Ручка его с одной стороны была кое-как прикреплена черной изоляционной лентой, так что ношу бежавшему приходилось на всякий случай держать под мышкой, подхватив, как папку, снизу.

– Подождите, ради бога, – умолял он задыхавшимся голосом. – Я вас прошу, остановитесь. Мне очень, очень нужно…

Командир не хотел было задерживать взлет, но увидев в зеркало заднего вида всю эту забавную картину – портфель, шляпа в воздухе, смешная неспортивная фигура, семенящая за самолетом, – сжалился и остановил машину.

– Катя, – обратился он к стюардессе через приоткрытую дверь кабины, – да пусти ты этого непутевого, пускай себе летит. Не оставаться же человеку ночевать в этом душном захолустье.

Чем-то напоминавшая Мерлин Монро стюардесса по имени Катя несколько неохотно отстегнулась от своего места и пошла выполнять задание командира. Не огрызнулась лишь потому, что была несколько неравнодушна к сравнительно молодому и подтянутому Савельеву. Она открыла дверь и сбросила вниз специальную портативную лестницу. Догнав самолет, опоздавший гражданин с трудом влез в салон. Это было сложно и тоже выглядело комично, ибо руки его были заняты шляпой и портфелем. Шляпа нашла в конце концов свое место, а вот с портфелем пришлось повозиться. Однако человечек этот вскоре оказался внутри лайнера в соседнем с кабиной пилотов помещении, что было отделено от салона занавеской. Он тотчас достал из кармана мятый носовой платок и принялся обтирать мокрые видимые части своего тела, лоб, лысоватую голову и толстую короткую шею.

– Век вам буду благодарен. Вы даже не знаете, как меня выручили. Я уж думал, все… Не улететь мне, хоть пешком иди, хоть подводу нанимай. Простите, а куда самолетик ваш того…, в смысле направляется? Не в Дубровское ли случайно?

– Не-е, мы в эти… как их… в Хельсинки летим, – чуть призадумавшись ответил командир лайнера, сидя в полоборота на своем рабочем сиденьи.

– Ах вот оно что… А далеко это от…

– Да ладно, отец, ты садись, разберемся по дороге, – усмехнувшись прервал нового пассажира Савельев. – Садись вот сюда на откидное сиденье. Тут у нас кухонька небольшая. Катюша хозяйничает. А то в салоне все места уже того, сам видишь. Билет-то хоть купил?

– Видите ли, я бы и приобрел, но только буквально прибыл… Даже на расписание взглянуть не успел. Я ведь здесь в командировке, занят был. Но я готов… Я же не задарма, – похлопал он себя по левой части груди, где, очевидно во внутреннем кармане пиджака, помимо сердца находилось портмоне с деньгами.

– Тьфу ты, ну что с ними сделаешь. Нас ведь проверяют, сам знаешь, и все такое. Ладно, поехали. Дай-ка, Василий, чуток назад, а то не разогнаться.

Второй пилот и помощник капитана воздушного лайнера Василий быстренько прошелся опытными пальцами по кнопкам и выключателям пульта управления, подергал рычаги и, взявшись за штурвал, осторожно дал задний ход почти до исходной позиции. Далее все прошло без заминки. Самолет-таки разогнался и поднялся в воздух. Развернувшись над окраинами Наводянска, лайнер пошел на северо-запад и стал постепенно набирать высоту.

Когда напряжение спало, а