Аэротаник - Евгений Гузеев

его советники приняли мудрое и верное решение. Они давали примерить имеющийся в их распоряжении сапог всем самым красивым работницам учреждений, где готовятся яства для добропорядочных граждан. Важным был также поиск оставшейся на ноге незнакомки пары. О, ни одна девушка, как ни старалась, пока не смогла вместить свою ногу в сапог Галины, намотав на стопу семь кусков материи сразу. Сын генсека благородный юноша Василий увядал на глазах, тоскуя по незнакомой девушке. Он не мог ни есть, ни пить. Иосиф смотрел на него, не скрывая своего беспокойства и тревоги.

И вот, наконец, воины Иосифа под руководством дяди Лаврика, прочесав всю страну, добрались до города, где проживала Галина, и вошли в здание столовой. С ними была собака Шарик, специально обученная и проглотившая ни одну кость мудрости в деле поиска пропавших предметов и людей. Здесь в столовой по-прежнему самую тяжелую и неблагодарную работу выполняла Галина, скрывая свою красоту под угольной вуалью непосильного труда, прячась за плитой на кухне или в сарае, а все лавры поощрений как и прежде доставались Раисе Сергеевне. Она тотчас признала сапог своей потерей. Но как ни старалась коварная эта женщина, ее стопа, обмотанная семью кусками материи так и не смогла поместиться в недрах этого предмета обуви. Перхотью злости осыпалось ее лицо, когда пришлось вернуть сапог. Но пружина хитрости еще не полностью раскрутилась и не остановила механизм лжи этой преступницы, ибо на вопрос, есть ли в заведении другие женщины, она дала ложный отрицательный ответ. Когда воины Иосифа поверили ей и уже собирались покинуть столовую, верная и мудрая собака Шарик, вдруг залилась беспокойным лаем и отказалась подчиниться – уйти прочь из помещения столовой. Она вырвалась из рук одного из воинов и ринулась через черный ход прямиком к сараю. Вскоре снова послышался ее оживленный лай. Переглянувшись, воины бросились на зов четвероногого друга. Увидев в глубине сарая чернеющее и испуганное лицо какой-то женщины в жалких лохмотьях, они расхохотались и хотели было увести собаку, думая что вряд ли генсек Иосиф и его благородный сын Василий ищут именно эту девушку. Однако подоспевший мудрый и проницательный дядя Лаврик не позволил форточке халатности остаться открытой и допустить в комнате поиска возможность сквозняка ошибки. Когда девушку привели в помещение столовой, коварная Раиса Сергеевна зло посмеялась, давая понять, что воины напрасно разбрасываются монетами из кошелька времени. Однако вскоре лед ужаса сковал озеро ее лица, когда подчиненная, намотав на стопу семь кусков материи, без всяких препятствий смогла надеть принесенную дядей Лавриком обувь. Раиса Сергеевна попыталась опротестовать это доказательство, посчитав его недостаточным и неубедительным, как вдруг собака Шарик снова вырвалась из рук одного из воинов и тотчас принесла из сарая спрятанную недостающую пару, внутри которой были также семь кусков материи. На лицах всех присутствующих появилась пудра озадаченности, а в глазах загорелись факелы изумления. Но дядя Лаврик, поймав на лету муху мудрости, быстро придумал решение. Приказав одному из воинов принести воды, он сам лично смыл с лица девушки маску разгадки. О, как тотчас засияло лицо Галины неповторимой божественной красотой, когда оно открылось всем присутствующим. Солнце остановило свой путь в изумлении, а луна появилась на небосклоне, не дожидаясь гудка черного паровоза ночи. Птицы побросали свои гнезда и слетелись к зданию столовой, распевая гимны радости и восторга. Ветер разогнал остатки туч и замер, не смея помешать торжественной минуте шелестом листьев на деревьях. Цветы стряхнули пыльцу и насекомых и, отвернувшись от солнца, обратили свои бутоны в сторону радужного света, засиявшего в окне столовой. Рабочие – посетители заведения – узнав о случившемся, выразили свой протест лживой и циничной Раисе Сергеевне перевыполнением плана на 200 процентов. Саму Раису Сергеевну, однако, не побили камнями и не расстреляли, ибо она сердечно раскаялась в содеянном, а Галина дала ей квитанцию прощения. О, с какой радостью целовала она ковер под ногами дяди Лаврика. Чайник ее благодарности не переставал кипеть на плитке восторга, ибо всего лишь десять лет лагерей было ей отпущено как плата за содеянное.

В тот же день аэроплан уносил на своих крыльях девушку Галину на встречу с Иосифом и его сыном блаженным Василием. Пир который устроил Иосиф в честь бракосочетания Василия и Галины затмил все праздники планеты своей красотой и роскошью. Небо рассыпало все свои звезды на землю от восхищения и зависти, когда смотрело сверху на это торжество и веселье, украшенное огнями и цветами. Но главной причиной всемирного этого события были сами виновники торжества – Василий и Галина. Боже, как рыдали народы всего мира, не имевшие возможности наблюдать эту церемонию и восхищаться красотой молодоженов. Как молили они небо, чтобы оно превратилось в зеркало и отразило хотя бы тысячную долю того, что происходило в Кремле. Никогда свет не рождал счастливее пары, чем Василий и Галина. Аура этого счастья была похожа на тысячу радуг, собранных воедино. Только боги знают, как счастлив был отец Галины Петрович, видя свою дочь в таком божественном убранстве и наблюдая, как не переставали падать на пол слезы ее радости, и как на лету они превращались в жемчужины и алмазы, раскатываясь по полу во все стороны света. Иосиф после многих лет воздержания, позволил себе распороть подушку сдержанности и выпустить пух радости наружу, заполнив им все залы дворца. Писатель Нижненовгородцев сжег повесть про свою мать, чтобы описать историю Галины и Василия в самых ярких красках, которыми можно было бы изобразить эти события на бумаге. Увы, его перо сломалось, ибо ни один художник или писатель не мог бы ярче и сильнее изобразить любовь двух молодых людей, чем это было на самом деле. От написанного сохранилась лишь фраза:

«Поэмы нету радостней на свете,

Чем та, что знают взрослые и дети,

Пишу я о любви, а не насилии,

Поэму о Галине и Василии.»

Джума закончил и приготовился к самому худшему. Но стрелки часов спешили на помощь. Толик медлил, думал о чем-то, глаза его блестели, он перестал быть похожим сам на себя и не смотрел больше на свой мутный циферблат. Внезапно он схватил паяльник, попавшийся ему на глаза и бросил в самый дальний угол.

– Ну почему ты, Джума, и все остальные, все время называете меня бандитом? Я как-никак теперь ваш непосредственный начальник, и вся ответственность в нашей мастерской лежит на мне – и за ремонт радиоаппаратуры, и за ваше безделье. Вот опять, работа