Аэротаник - Евгений Гузеев

нагнулся и постучал костяшками пальцев по поверхности. Люк не открылся. Он еще раз попробовал это проделать каблуком своего скороходовского ботинка, сняв его на время, но и это не помогло. Решили идти дальше. Вскоре, помимо круглых иллюминаторов, попалась еще пара мелких люков, но размером лишь с небольшую дверцу. Все эти элементы находились приблизительно в 10 метрах от края этой висящей в небе штуковины. Вдруг в гуще тумана внутри платформы что-то показалось и исчезло. Катя и Пилька немедленно направились туда. К своему удивлению они скоро выяснили, что предмет этот был ничем иным, как хвостовой частью их самолета ТУ-104. Вернувшись и пройдя весь остальной путь вдоль края платформы, они убедились, что прошли по кругу, то есть вернулись на прежнее место и без особого труда нашли снова свой самолет, его переднюю часть, откуда начали свой путь.

– Значит эта штуковина круглая, – догадалась Катя.

– И плоская, – сообразил тоже Пилька. – Как та… тарелка…

– Что? Тарелка? О, господи! Вы думаете, что это тарелка?

– То есть, как тарелка? Я ничего такого не сказал. Я сказал, по форме напоминает тарелочку.

– Еще скажите летающую. Все меня пугают, только и знают, – обиделась Катя.

– Простите, я не хотел. Только что мы будем делать дальше?

– Как что, вернемся в самолет. Ой, кажется что-то не так. Ведь я лестницу отодвинула в сторону, чтобы пассажиры не полезли наружу, если кто-нибудь очнется. Кто-то вошел, вам не кажется? Поднимитесь, посмотрите. Может это вообще не наши, а какие-нибудь американские шпионы. Что тогда делать будем? – прошептала стюардесса.

– Видите-ли, Катенька, у меня нет навыков сопротивления, я не совсем уверен, как надо вести себя, если что. И оружия никакого с собой. То есть у меня его вообще нет, – замялся Пилька, тоже понизив голос.

– Хотите сказать, что оно есть у меня? Полезайте, я вам приказываю. Тем более я в юбке. Еще подсматривать будете. Только войдите тихонечко, незаметно, проясните ситуацию и сразу обратно. Я подожду. Расскажите потом, что там происходит.

Через пару минут Степан Ильич вернулся и был крайне взволнован.

– Ну, говорите, – с нетерпением спросила его Катя.

– Люди там в белых халатах. Мордочки какие-то странные, зеленые, как брезент. И маленькие что-то уж больно. Корейцы какие-то, что ли. Кажись двое их.

– Глупый вы, они же, наверно, в противогазах. Военные это, точно. Сами же говорите – зеленые. А маленькие – так это как на подводных лодках. Туда длинных не берут, только коротышек. И на этом объекте для экономии пространства такие же служат. Думаю, они офицеры все-таки, вряд ли солдаты, – добавила Катя, томно улыбнувшись.

Степан Ильич по привычке не стал спорить с начальством, но остался в некотором замешательстве. Сам себе нашептывал что-то, вроде «или может японцы, или эти, как в цирке – лилипуты, что ли. Нет таких в армии. Не должно быть».

– Чем вы там не довольны? Радоваться надо. Наши, не наши, а может спасут все-таки. Вернут потом на Родину. Не военное же время сейчас. А они вас видели?

– Кажется, нет. Я мельком посмотрел. Они там с пассажирами заняты, каким-то прибором лечат или проверяют.

– А, тогда все в порядке. Нечего бояться, если они без пистолетов.

Первому снова пришлось забираться по лестнице Степану Ильичу. Забравшись внутрь, он подождал у входа стюардессу, и только после этого они вместе осторожно вошли в салон, на всякий случай держа свои руки на виду, но не поднимая их над головой, будто сдаются в плен.

Те двое, о которых сообщил Пилька Кате, выглядели так, что она сразу отбросила свои предположения насчет противогазов. Парочка эта действительно была какая-то зеленокожая и странная. Внешне больше напоминали новорожденных, чем взрослых. Но это были их собственные лица, не маски и не противогазы. Черты были мелкие, а вернее часть головы и того, и другого несколько выражены и слегка напоминали груши. Были большими и странной формы также глаза – рыбьи какие-то. Носы еле-ели просматривались – какое-то курносое недоразумение. Рты палочкой, как на детском рисунке «Точка, точка, запятая, ротик рожица кривая». Впрочем все остальное тоже напоминало тот же самый рисунок. Оба приятеля действительно оказались коротышками, не более полутора метров росту, хилые на вид. У большеголового под белой шапочкой с красным крестом не висло ни пряди волос – видимо их не было, как будто после радиации. У другого что-то торчало. Косичками это можно было бы назвать, но были они с каким-то очень сложным сплетением. Белые, странного покроя и из необычной ткани халаты скрывали туловища. Зато кисти рук были отчетливо видны и представляли собой нечто, напоминающее лягушачью переднюю лапку – тонкие, как будто полупрозрачные, зеленоватые. И вообще сходство с лягушкой было очевидным. Кате показалось, что и пальцев-то было всего 4, а не пять. На тоненькие ножки были надеты под цвет кожи зеленые тапочки. У одного более-менее простые, у другого более изящные, как будто чем-то блестящим слегка украшенные. На груди у того и у другого висели небольшие одинаковые приборы с лампочками, которые хаотично мигали. Вся эта картина была моментальным впечатлением, и долго рассматривать этих типов в первую секунду не было возможности, ибо они отреагировали на появление стюардессы и пассажира странным образом. Сначала вздрогнули и замерли, глядя на вошедших. Они были явно ошарашены и в некотором замешательстве, и даже посмотрели как-то странно друг на друга. Наконец, выйдя из оцепенения, оба они принялись по-птичьи щебетать, будто обвиняя друг друга в чем-то неучтенном, недосмотренном. Вдруг, как будто договорившись о чем-то, они разом остановились, повернулись к вошедшим, и их палочки-рты изобразили подобие улыбок. Один, у которого, кстати, голова была заметно крупнее, тотчас вежливо обратился к ним и стал лепетать на своем птичьем языке непонятно что. Приятель с косичками толкнул его локтем и тот тотчас прервал свою странную речь, засуетился, что-то включил на приборе и поморщился, так как раздался неприятный треск, которого, судя по реакции не должно было быть. Он тут же, видимо мудреный опытом, ударил кулачком по прибору, тряхнул его, и треск пропал. Тотчас коротышка стал снова обращаться к Кате и Степану Ильичу:

– Шпрехен зи дойч? – как будто из динамика раздался где-то в воздухе его гнусавенький голосишко.

– Чего? Не-е-е, – ответил Пилька, догадавшись чуть с опозданием о смысле вопроса и вспомнив, что есть такая страна ГДР.

– Найн. Руссиш, – гордо уточнила более опытная стюардесса Катя (это почти все, что она знала по-немецки) и подумала, что типы эти, возможно, из ФРГ.

– Я, я, – обрадовался зеленый коротышка, поднял тонкий свой указательный палец