Аэротаник - Евгений Гузеев

– Нэмнозка, – подтвердил его приятель более тонким бархатным голоском и хихикнул.

– Аппарата плахай, плех работать. Скоро научиться, а пока плех.

– Вы тозе дозны без сознательность быть. Мы не понимайт, почему сознательность есть у вас, – объяснил свою реакцию хихикающий карлик с косичками.

– А вы, собственно, кто такие будете и что вообще происходит? Где это мы? – Недоверчиво и с некоторым вызовом задала вопрос Катя.

– Да, где это мы? – Повторил за ней Степан Ильич и тоже попытался изобразить из себя Зою Космодемьянскую.

– Не бойсись, не бойсись, – попытался успокоить первый карлик. Мы сю… сюсе…

– Усеные, – помог приятель. – Оттуда, – он снова захихикал и показал пальцем на небо (то есть в космос). Пока нельзя контакт. Другой планет. Космонаутту. Мы космонаутту.

– Господи, и правда летающая тарелка, – прошептала Катя, но на самом деле пока нисколько в это не поверила.

– Вы меня, товарищи, извините, – обратился Пилька к коротышкам. – Я, конечно, понимаю. У вас свои тут дела, приказ и так далее. Но я тоже по заданию, в командировке и должен попасть в Затюкино. Ждут меня там. Иван Сидорыч, знаете ли, у нас тоже ой-е-ей – из бывших военных, пунктуальность любит. Так что, я вас прошу, посодействуйте, будьте добры. Затюкино – знаете, наверно. Там молокозавод известный…

– Оставьте вы свое Затюкино, – прошипела на него Катя. – Неужели не видите, что это самые настоящие инопланетяне. Ведите себя достойно, а то что они про нас подумают.

– Какие такие ино… То есть как? Я ведь член партии, вы меня не вмешивайте в это. Да и сами-то… Стыдно. Бога нет, а вы тут… Какие еще инопланетяне.

– Я что, ангелы, сказала? – возмутилась Катя. – Тоже мне – атеист нашелся, член партии. Как будто я не комсомолка. Причем здесь бог? Вы что, думаете, партия инопланетян не признает? Да еще как признает. Сам Циалковский предвидел…

– Не понимайт… Мы не понимайт про Затюкинд, – прервал перепалку один из коротышек.

– Не обращайте, товарищи, внимания. Сейчас не это главное. Мы, жители нашей планеты, то есть Земли, рады приветствовать вас, пришельцев из космоса, – перешла на другой радостный и торжественный тон стюардесса, выпячив грудь, особенно левую, на которой красовался комсомольский значок.

Степан Ильич проглотил слюну и достал помятый и еще не высохший свой носовой платок. Его лоб опять стал влажным.

– Не знаю, я ведь никаких инструкций на этот счет не получал, – с сомнением в голосе проворчал он и стал пытаться перестраиваться, вспомнив, что действительно был такой коммунист Циолковский, и что-то он, кажется, сказал насчет встречи с иными цивилизациями.

– Оченна приятно, – почти в унисон ответили взаимностью инопланетяне и изобразили свои дурацкие улыбки. Видимо мимические мышцы лица у них выражены были весьма и весьма слабо. Кроме того отсутствие таких мягких и сочных губ, таких как, например, у Кати, тоже было невосполнимой потерей эволюционного развития их инопланетной расы, пусть хоть трижды рационального. Но что-то даже симпатичное просматривалось в этих экзотических чертах – неуловимое, необычное-волшебное, притягивающее. Кате больше всего понравился первый коротышка, а Степан Ильич отметил про себя, что больше доверяет второму – более улыбчивому и доброму. Он надеялся, что с ним легче будет договориться насчет возвращения в родное Затюкино. Коротышки явно излучали какую-то розовую приятную ауру, и это началось ощущаться все сильнее и сильнее. Такое бывает и у некоторых земных людей. Внешние достоинства или недостатки отступают на задний план, и человека к человеку влечет нечто иное, невидимое. И если бы, к примеру, такая вот излучательница этой теплой энергии позорно провалилась бы на экзамене, то у какого-нибудь профессора, ощутившего на себе эти волны, не поднялась бы рука поставить плохую оценку, и он нашел бы способ поставить ей в зачетку трояк. Такие примеры – непонятные, необъяснимые – можно встретить не так уж редко и в любых других сферах нашей земной жизни. Коротышки же излучали волны посильней, чем любой землянин, и наши представители голубой планеты постепенно это стали на себе ощущать. И у того и у другого сделалось на душе как-то особенно хорошо, спокойно, уютно, что-то внутри тела приятно защекотало и поплыло. И ничего подобного, например, алкогольному опьянению. Трезвость в голове ясная.

– Ой, самое главное забыла, – воскликнула Катя, перейдя от официальной торжественной части церемонии к более свободной и раскованной. – Надо же представиться. Меня Катей зовут. А это… Это наш пассажир… Как вас?

– Степан Ильич… Пилька Степан Ильич. Фамилия такая, уж извините, редко встречающаяся. Ударение на ка. Не еврейская, между прочим, нет. Так что… У меня в роду вообще одни только рабочие и колхозники. И отец Илья Николаич тоже членом партии был.

– А вас, товарищи, как по имени-отчеству? – перебила Пилька Катя.

– Моя зовут…, – далее раздался какой-то короткий птичий щебет.

– А моя…, – второй инопланетянин с косичками тоже представился, используя свой инопланетянный язык.

– Простите, а по-русски нельзя? – поинтересовался Степан Ильич.

– А, тотьна, тотьна. Вы не понимайт, – обрадовался почему-то опять коротышка с большой головой. – Тогда моя это Петя. А эта Надя.

– Ах, так вы женщина, с восторгом и интересом воскликнул Пилька, для которого Затюкино вдруг передвинулось куда-то на второй план. – Очень приятно. Рады познакомиться. Надо же… Я ведь сразу и не подумал… Да, очень приятно.

Гуманоид Надя томно скривила улыбку и сделала какое-то загадочное неземное движение глазами. При этом цвет их (желтоватый) на секунду вдруг блеснул неким лазурно-непонятным оттенком. Ее напарник Петя, очевидно, этим даром не владел, однако, вовсю старался подражать очаровательной улыбающейся стюардессе Кате. Он тоже старательно пытался изобразить вежливую улыбку, не отрывая при этом своих рыбьих глаз от белокурой прически стюардессы, на которую она не пожалела ни сил, ни времени, ни перекиси водорода и вот – добилась того, что произвела впечатление даже на представителя иной космической цивилизации.

– Надо бы как-то отметить, – осенило вдруг заместителя директора молокозавода. – Принято у нас так. Традиция. У меня там в портфеле осталось… Сейчас, я мигом.

Пока Степан Ильич ходил к своему портфелю за бутылкой, в которой от 750 мл коньяку еще оставалось пол-литра (недостающее было распито с одним из начальников Новодянского приборостроительного завода), Катя успела поближе подобраться к пришельцам, чтобы они почувствовали запах ее новых импортных духов польского производства. Гуманоиды что-то между собой чирикали. Видно не совсем были уверены, как им надо поступать. Но было видно, что и им тоже было интересно и приятно это незапланированное знакомство.

– Да, надо же какая неожиданная