Аэротаник - Евгений Гузеев

же встали с места и деловито поспешили к висящему в горизонтальном положении Савельеву. Он, очевидно, на сей раз не спал, а пребывал в том же трансе, что и пассажиры. Удивленные Катя и Степан Ильич тоже побежали за своими зелеными друзьями. Гуманоиды подошли к висящим ногам командира и подтолкнули вперед. Тело Савельева головой вперед плавно полетело обратно в переднюю часть самолета в сторону кабины. В предбаннике, однако, Савельев вдруг вздрогнул и стал как будто просыпаться, зашевелил руками и ногами, как перевернутый на спину таракан. Петя и Надя переглянулись, но продолжили путь и каким-то странным образом и без всяких затруднений воодрузили командира на свое рабочее кресло, после чего он уже не подавал никаких признаков прихода в сознания. Тотчас они вернулись на рабочее место Катеньки и стали осматривать его, щебеча на своем птичьем языке. Наконец, они обнаружили стоящий у откидного сиденья портфель Степана Ильича.

– Это мое, – поспешил объявиться хозяин портфеля. – Я ведь в данный момент как бы в командировке. У меня тут с собой самое необходимое – бельишко, полотенце, бритва электрическая «Харьков» – хорошая очень, удобная в дороге. Если, конечно, розетка с электричеством есть. А то ведь, знаете, бывает… Ну и это, прибор один с собой. Это по работе, я уже объяснял товарищам. А портфельчик этот у меня уже много лет. Так что вы не обращайте внимания, что маленько потрепан, и ручка вот еле-еле держится. Но я привык к нему. Раньше в баню с ним ходил и даже веник с собой брал – он почти весь помещался сюда, прутики только снаружи. Теперь вот у нас, слава богу, квартирка своя имеется. Хоть и малогабаритная, но со всеми удобствами. Даже горячая вода есть. Бывают отключают, правда. Но не часто. Так что в баню я уже не хожу, редко когда.

Инопланетяне переглянулись друг с другом и о чем-то коротко посовещались.

– Прибора, прибора? Какая прибора? – спросил Петя.

– Да я, признаться, и объяснить не умею. У нас главный инженер лучше эту технику знает. Ему надо было ехать на завод, да вот, извиняюсь, понос у товарища начался, пришлось мне заменить его. Хотя я сам вообще-то больше по административной части. Но если вас интересуют подробности, он у тещи отдыхал в выходные и водички попил из деревенского колодца, а оттуда потом в тот же день кошку дохлую кто-то выловил ведром. Так вот Григорий Тимофеич, самолично увидев трупик, то ли отравился на этой почве, то ли просто по линии впечатлительности, так сказать, заболел расстройством. Неприятно, то есть, сознавать, что водички не совсем качественной наглотался… Ну, вы же сами понимаете…

– А мозна? – спросила Надя.

– Вам, Наденька, все, что прикажете. То есть что можно? Портфельчик?

– Приборсик смотреть.

– Ах приборчик? Я не совсем уверен, имею ли я право…

– Да что вы дурите тут всем мозги, – вмешалась Катя. – Вы что там у себя на молокозаводе военную технику производите? Молочно-оборонная промышленность какая-нибудь? Невелика потеря для родины, если дурная ваша никому не нужная хреновина попадет в соседнюю галактику. Пусть смотрят, пусть фотографируют. Может пригодится.

Преодолев чувство сомнения, Степан Ильич решился-таки на подвиг. Без согласования со своим начальником он нехотя вытащил из портфеля и вручил гуманоидам газетный сверток, внутри которого находился аппаратик непонятного предназначения, но, очевидно, весьма важный в процессах переработки коровьего молока и дальнейшего производства различных молочных продуктов от сливочного масла и сметаны до такого популярного у детей и взрослых лакомства как мороженое. Развернув старый номер «Правды», Надя и Петя с большим интересом углубились в изучение прибора, рассматривали со всех сторон, щупали зелеными пальцами и подносили свои нагрудные аппараты. Не забыли они обследовать и саму обертку – газету «Правду». Вряд ли преднамеренно, скорее всего случайно, завод-производитель родил на свет аппарат, способный помимо предназначенных функций выполнять иные – незапланированные. Жаль, что изобретатель этого блока так и не узнал, что за уникальное творение он создал. О, если бы ему рассказать, что его аппаратом заинтересуются представители других звездных систем. Но за свое изобретение не ведающий, что сотворил, инженер получил в свое время весьма скромную сумму – 380 рублей (старыми деньгами). Деньги он, кстати, сразу пропил.

Неожиданно наблюдавшие за таинством гуманоидов Степан Ильич и Катя к своему крайнему удивлению увидели на руках у Пети второй точно такой же прибор, который появился из пустоты. Свой же аппарат Пилька получил обратно. Осталось только завернуть его снова в газету и уложить в портфель. Петя убрал руки, и аппарат-копия остался висеть в воздухе. Неожиданно висящий аппарат вдруг каким-то волшебным образом оказался завернутым в газету «Известия». Гуманоидам что-то не понравилось, они покачали головами, произошло какое-то движение, всплеск, и газета «Известия» вдруг стала газетой «Труд». Затем точно так же появилась «Советская Россия», и, наконец, все-таки все вернулось к первоначальному варианту – газете «Правда». И тут только пришельцы обрадовались, заверещали и успокоились. Надя поднесла к висящему прибору свой нагрудный аппаратик, и тотчас изумленные земляне увидели, что завернутый в газету аппарат стал уменьшаться в размерах и, вдруг, превратившись сначала в светящуюся точку, исчез без всяких следов. Степан Ильич на всякий случай проверил свой портфель – не украли ли чего. Но все было на месте – и аппарат и даже личные вещи Пилька, включая электрическую бритву «Харьков», и даже пустая бутылка из под коньяка. Гуманоиды некоторое время еще как-то облегченно перебрасывались друг с другом птичьими своими фразами, а затем повернулись к стоящим рядом нашим землянам.

– Оченна понятно. Эта халосый стутька, зэр гут. Мы теперь знай, сто делай, – с радостью, наконец, сообщил о результа тах тестирования Петя своим земным приятелям.

Он хотел что-то еще добавить, но тут вдруг неожиданно оба нагрудных прибора Пети и Нади синхронно заговорили одним и тем же незнакомым птичьим голосом. О чем шла речь, землянам, было непонятно. Однако гуманоиды слушали очень внимательно и серьезно. Что-то по очереди они отвечали. Затем связь прекратилась.

– Насяльника званил из дома, – сообщила грустно Надя. – Ругался нэмнозка. Нельзя было контакт с вами. Оченно опасно. Но мы зе не знать про приборсик.

– А вы, Наденька, не берите к сердцу. Вы завтра с утра цветочки свежие на стол, вазочку с конфетками, полотенчико чистенькое к рукомойничку – он и успокоится быстро, начальник ваш, – оживился Степан Ильич, очевидно хорошо изучивший на своей шкуре, что значит быть в подчинении у сурового босса и как надо поступать в таких случаях. – Ну надо же… Такую женщину – и обидеть. И за